Бабка пошла к избушке пешком, не желая летать на метёлке при посторонних. Индеец восхищённо смотрел ей в след и чувствовал, что шаманить она тоже умеет крепко. Вообще-то с такой надо держать ухо востро. Женщины-шаманы – шибко хитрый народ. На всякий случай он переломил четыре рыбьих кости и, поплевав на них, кинул на четыре стороны. Не ахти, какой приёмчик, но всё спокойнее. На берегу Змей широко раздувал ноздри и тревожно принюхивался.
– Что там, в лесу? – спросил он.
– Ты не поверишь, Горыныч, но встретили мы там натуральную бабку Ягу. Марфой Кузьминичной кличут. И что самое интересное: она тебя знает!
– Этого-то я и боялся, – сокрушённо выдохнул Змей и весь как-то сник.
– Что такое, Горыныч? Ты чего это, а?
– Крандец мне, парни. Кончилась моя свободная житуха. И нафига я попёрся с вами? – с тоской в голосе произнёс Змей.
– Да объясни ж, наконец, в чём заморочка?
– Давным-давно меня заколдовала именно бабка Яга. Я в той пещере целых триста лет простоял, как статуй. Триста лет!!! Вы можете себе представить, что это такое, когда триста долгих лет по тебе безнаказанно прыгают блохи и кусаются, падлы. А ты не можешь даже пошевелиться! Я чуть не сдох от злости.
– Но, Горыныч, это ж так давно было. Та Яга уже в пыль превратилась. А эта, вроде бы, вполне современная ведьма. Говорит, что бабка её расколдовать тебя пыталась, да только не вышло что-то. Ты не боись. Мы тебя в обиду не дадим.
Индеец подошёл к Змею и что-то прошептал в самое ухо. Тот недоверчиво посмотрел на него и покачал головой. Однако сделал, как сказал Мокасин: задвинул одну лапу за другую и тихо стал постукивать ею по земле. Рот крепко сжал, а взгляд сделал рассеянным. Индеец до кучи прошептал несколько заклинаний и сунул под каждое крыло по амулету.
Вскоре из лесу показалась Марфа-Яга. Шла она пешком, чтобы не тратить зазря метёлкину силу. В руках несла дымящийся котелок и что-то тихо в него шептала. Пахло из котелка очень даже приятно и сытно. Ни на кого не глядя, бабка подошла к скрюченному Гаше и, пристально посмотрев ему в глаза, требовательно приказала:
– Ешь!
– Не могу, – простонал Гаша, пытаясь разглядеть слезящимися глазами женщину. В затуманенном мозгу вяло пронеслось: « – Во, опять Дон Хуан нарисовался. Под ведьму косит. Пожалуй, своим Союзникам сдаст, если я не соглашусь сожрать эту отраву».
– А, давай сюда своё варево. Хуже не станет. Хуже уже некуда. Дальше лишь понос и смерть.
Парни решили тоже перекусить и сели возле корзины на молодой травке. Змей всё постукивал лапой и недоверчиво косился на бабку. Та, чтобы не смущать его, подошла к мужикам и спросила:
– А, может, погадать кто желает? Судьбу там узнать, то, сё, сколь проживёшь, когда помрёшь, где зароют, а?
– Мне гадать категорически нельзя, – сказал Эдик. – Иначе мне придётся тут же тебя застрелить. Агент я тайный. Ясно тебе?
– Конечно, ясно! Чего ж тут не ясно. Ну, а ты, пришелец из далёких земель, не желаешь ли Судьбу узнать?
Индеец был слегка удивлён её проницательностью и с интересом согласился. Бабка походила вокруг него, посмотрела и так, и эдак. Понюхала воздух. Пару раз крепко зажмурилась, и на лице её отразилось недоумение.
– Что-то не догоняю я, приятель. Коллега ты мне, что ли?
– Да вот, шаманим помаленьку.
– То-то я смотрю тёмный ты какой-то! И как это я сразу не просекла. А чего ж меня побеспокоили? Чего сам товарища не лечишь?
– Так ведь грибов-то ещё нет. Какое же лечение без грибов?
– Ну, рецепты всякие бывают. Можно и без мухоморов. Вот, к примеру…
Эдик понял, что сейчас начнётся чисто профессиональный диспут, и ему тут делать нечего. Он подошёл к Гаше и поинтересовался, как дела. Тот, отдуваясь, лихо налегал на супчик.
– Ну, как лекарство? Помогает?
– Ты не поверишь, братуха! Сначала давился дико, а потом полегчало немного. Потом ещё, и ещё. С каждой ложкой всё лучше и лучше!
– Ну-ну. Ты только не вздумай у бабки спросить, из чего это сварено. А то опять заплющит тебя по-новой. Тогда уже ничего не поможет.
– Да нормальное харчо. А о чём это Мокасин с ней треплется? Руками, вон, машет?
– Дык спорят, наверное, чьи мухоморы круче.
А индеец и не спорил вовсе. Он сразу просёк, что колдунья эта авторитетная и даже ему, опытному шаману, есть чему у неё поучиться. Он увлечённо рассказывал, как помог Озёрному Духу, и как тот наделил его умением вызывать дождь. Бабка с интересом слушала, иногда тихо посмеиваясь. Удивил её этот заморский шаман своими познаниями. Она слышала, что тамошние колдуны только скакать дико умеют, да воют по-волчьи. А так – дурачьё сплошное. Оказывается не все. Вот этот малый, вроде, ничего. Может в помощники его взять? Да ведь не захочет. Птица вольная.
Подобрела бабка Марфа. Попросила обождать её немного и ушла к избушке. Через некоторое время вернулась с небольшой корзинкой, накрытой чистой тряпицей. Она отдала корзинку индейцу и тихо проговорила тайные рецепты нескольких полезных снадобий. Содержимое велела никому не показывать. Индеец дал честное индейское слово, что сохранит тайну.
