Но наш спор прервал звонок из упомянутой всуе полиции. Как говорится, помяни нечистого, рожки и появятся. Звонил коллега Потапа Прокопьевича с его телефона, в который он внес номер моего мобильного. Сам Потап Прокопьевич в этот момент отбивал атаку шведской принцессы и ее переводчика. А в Великий Новгород уже прибыл известный в стране борец с геями и за права эмбрионов, который, на счастье новгородских борцов и к несчастью новгородской полиции, оказался не в Государственной думе в Москве, а в Питере на встрече с избирателями. И примчался в Великий Новгород по зову единомышленников, о чем новгородской полиции сообщили с ближайшего к городу поста ГИБДД. Новгородские борцы уже собирались на площади недалеко от отделения, где вчера держали Лотара, на народное вече, о чем также сообщили коллеги из проезжавшей мимо патрульной машины. Явно ждут неприкосновенного депутата, чтобы уже всем вместе провести митинг и идти брать отделение полиции штурмом и освобождать коллегу по борьбе с геями.
— Что вы хотите от меня? — спросила я.
— Помощи, — честно сказал звонивший полицейский. — Вы очень хорошо говорите на публику. Мы же слышали, как вы выступали на открытии аптек.
— А вы не желаете отправить шведскую принцессу против борца с геями? — уточнила я.
— Это прекрасная мысль. Только мы не знаем как.
С родной полицией, которая хочет снова быть милицией, надо дружить. Я рванула на зов, строго-настрого приказав Лотару сегодня из гостиницы носа не высовывать даже в случае землетрясения.
Я проехала мимо площади, на которой на самом деле собирались мужчины и женщины вполне обычного вида. Молодежи не было, только представители среднего и старшего возраста. Может, им просто нечего делать? Они умирают от скуки? Молодежь сидит в Интернете, живет в виртуальной реальности, а эта публика с ностальгической грустью вспоминает советские демонстрации, комсомольские и партийные собрания? Рыжебородого депутата там еще не было. Может, для начала решил к коллегам завернуть?
Я припарковалась перед отделением полиции, где меня уже ждали, и меня быстренько проводили в кабинет Потапа Прокопьевича, где беседа велась на английском языке, которым владели и шведы, и наш полицейский, и перевод на русский не требовался.
— Вызывали? В чем проблема? — спросила я.
— Господа из Швеции требуют отпустить европейского принца, который, по их словам, томится у нас в застенках. А у нас в камере сидит только один бомж. Я его господам показал, и хотя он сам признал, что он принц, они сказали, что им нужен другой принц. Я им сказал, что сейчас приедет женщина, то есть вы, которая вчера забрала у нас своего мужчину. Других у нас не было. Может, вы им его отдадите? Может, он у вас принц?
— Еще не хватало! — включилась я в игру. — С какой это стати иностранцам нашего мужика отдавать? Тем более в Швецию, где у нормальных белых гетеросексуальных мужиков становится все меньше и меньше прав.
Шведская принцесса вытащила из кармана смартфон, быстро нашла фото Лотара (с перекрашенными волосами) и предъявила мне:
— Вы про него говорите?
— Про него, — признала я.
— Он — принц! Его ищут! А вы его прячете. Это преступление!
— По какому кодексу? — встрял Потап Прокопьевич. — Вы находитесь на территории Российской Федерации. А у нас ни в одном кодексе про запрятанных принцев ничего не говорится.
— У вас разрешено прятать людей?
— По их доброй воле — да. Если они не совершили никаких правонарушений. Наши бабы часто друг от друга мужиков прячут. Мужиков на всех не хватает, даже несмотря на то, что у нас большинство — гетеросексуалы. А ваш так называемый принц как раз просился назад к Ларисе Ивановне. Не хотел из камеры уходить, пока она за ним не приехала. Мы его отпускали, он не шел. Ему у Ларисы Ивановны нравится. Просил себя ей отдать — мы отдали.
— Вы собираетесь за него замуж? — спросил сопровождавший принцессу блондинистый мужчина. Говорил на английском.
— Нет.
— Тогда зачем он вам нужен?
— Мы в ответе за тех, кого приручили, — ответила я с ничего не выражающим лицом.
— Где вы его нашли?! — встряла принцесса.
— Отбила у хулиганов, — честно ответила я. — Они его зачем-то хотели к себе забрать. Я считаю несправедливым, когда трое бьют одного. Я вмешалась. Потом этот ваш принц увязался за мной. И теперь как только опять в какую-то историю влипает, звонит мне.
— Где он сейчас? — спросила принцесса.
— Не знаю, — произнесла я.
— То есть как не знаете?! — закричали хором принцесса и ее спутник. — Куда вы его дели?
— Я забрала его из этого отделения полиции и отпустила на все четыре стороны.
— Вы не должны были его отпускать!
— Я чего-то не понял, — встрял Потап Прокопьевич. — То вам не нравится, что его прячут, то вам не нравится, что его отпустили. Он — совершеннолетний по законам всех стран. Куда хочет — туда идет. Главное, чтобы законы не нарушал. Что вам двоим нужно? Вы понимаете, что отнимаете и мое время, и время Ларисы Ивановны. Нет у нас вашего принца!
