Люди разошлись. А я все стояла у двух могил – старой и новой – и смотрела на портреты. Справа исподлобья смотрит Ал. Совсем такой, как в первую нашу встречу, с дурацким чубчиком и упрямым взглядом. Слева – красивая шатенка с печальным и нежным лицом. Алиса Керрик.
– Я назвал сына в честь своих любимых женщин, – голос Бенни за моей спиной звучал надтреснуто. – Алиса и Берта. Альберт.
Я обернулась, ежась на ветру. За эти дни свекор сильно сдал. Куда подевался жизнерадостный франт, с которым мы вместе ходили на опознание в полицию каких-то пять дней назад?
Он помолчал и закончил убито:
– Я так и не сказал моему мальчику, что он – самое лучшее, что у меня было. Мне казалось, я еще успею. Когда-нибудь, когда придет время… – По разом постаревшему лицу Бенни катились слезы, и он их не скрывал. – Не знаю, есть ли бог, Милли. Но мне хочется верить, что да. И что Ал сейчас меня слышит.
– Знаете, – сказала я тихо. – Я тоже многое не успела сказать Алу. Он так и не узнал про нашего ребенка.
– Ребенка? Это правда?
Я молча кивнула.
Бенни прерывисто вздохнул, на губах его задрожала неуверенная улыбка.
– Что думаешь делать теперь?
– "Бутылку" придется продать, – озвучила я то, о чем думала давно. – Барменша с мужем предложили ее выкупить, правда, не сразу. В рассрочку. Но денег у меня и так с лихвой, так что пусть. Думаю, они справятся.
– У меня тоже кое-что отложено на черный день, – Бенни потер подбородок. – Я давно хотел уйти на пенсию. Переехать в какой-нибудь тихий городок, сажать сад, растить внуков…
Голос его дрогнул.
А я положила руку на живот, улыбнулась – губы раздвинулись с трудом, словно отвыкли – и сказала:
– А знаете, мне нравится эта идея…
P.S. Эллиот на похороны не пришел.
Беременность протекала… не то, чтобы совсем легко, но много легче, чем я ожидала. И слава богу! Представить страшно, как бы я справилась с формальностями по продаже бара, переездом и прочей неизбежной суетой, если бы меня постоянно тошнило или клонило в сон. А что все время тянуло на соленые огурцы с вареньем, – так это ерунда.
Бенни, конечно, многое взял на себя, но и мне забот хватало. Агентство недвижимости, которое мы открыли на паях, уже потихоньку вставало на ноги и обзаводилось первыми клиентами. Свекор переживал, что работать мне будет тяжело, а вышло наоборот. Дела помогали отвлечься. Помогали не думать об Але, не вспоминать Эллиота… Когда вечером падаешь в постель и отключаешься, тут не до сантиментов. К тому же в сравнении с "Бутылкой" и контрабандой управлять агентством оказалось парой пустяков. Только непривычно было, что нужно держаться в рамках закона… ну, почти.
Быт на новом месте тоже постепенно налаживался, хозяйственные дела я спихнула на экономку, потому что ходить становилось тяжеловато. Седьмой месяц как-никак, козочкой не поскачешь!
Я потерла ноющую поясницу. Вымоталась, надо бы прилечь. Благо, идти недалеко – под контору мы отвели часть особняка, оборудовав отдельный вход.
Так что вывесить табличку "закрыто", запереть дверь и через пять минут буду дома…
Шла я не торопясь. День выдался по-настоящему теплым, так что хотелось подставить лицо солнцу и жмуриться, как сытая кошка.
Надо бы нанять садовника, потому что ни Бенни, ни я не горели желанием возиться с цветами, а красоты хотелось. Говорят, беременным это полезно…
Я остановилась под вишней в цвету. Наклонила ветку. Сверкнуло на пальце обручальное кольцо. Вдовам полагалось носить его на левой руке, но я так и не решилась. Как будто если я делаю вид, что еще замужем, то и Ал еще жив. Глупо, конечно.
Зажмурилась. На ощупь стащила золотой ободок – он снялся легко, будто смазанный маслом – и сжала в кулаке.
Вишни пахли приторно, одуряюще. Раньше запахи я замечала мало, а теперь они навязчиво лезли в нос. Надеюсь, после родов это пройдет?
Я звонко чихнула, чуть не выронив кольцо и охнула, когда сын – Эйлин сказала, что будет мальчик – больно пихнул меня ножкой. Надо бы, кстати, уговорить Бенни купить наконец кое-какие детские вещички, хотя бы на первое время.
Большая терраса – одна из причин, почему мы выбрали именно этот дом – была залита солнцем. Бенни дремал в тени под зонтиком, прикрыв лицо газетой.
Я отвела взгляд от кричащих заголовков. Газеты я перестала читать давно. Сначала центральные, которые трубили о триумфальном возвращении Эллиота. Потом и местные, в которые нет-нет, да и просачивались столичные новости. Не хочу думать о нем.
Какое нам дело до новостей из большого мира? Главное, что войны все-таки не будет. И хватит с меня.
Заслышав шаги, Бенни встрепенулся, уронил газету и сел. Расплылся в улыбке:
– Здравствуй, девочка. Как ты? Садись скорей!
– Нашелся покупатель на дом Робинсонов, – я растянулась в шезлонге. Хорошо-то как!
– Да ты что?! – просиял Бенни, от избытка чувств хлопнув себя по колену. – И кто покупатель?
– Понятия не имею, – пожала плечами я, нога об ногу сбрасывая туфли. М-м-м, какое блаженство! – Какой-то столичный нувориш. Наверное, планирует приезжать на лето. Даже осмотреть сам не соизволил, прислал посредника.
