Дом по соседству долго не могли продать. Местный фабрикант построил роскошный особняк, после чего сразу разорился. Имущество выставили на продажу, но покупатели крутили носом. Слишком большой дом, слишком много прислуги надо, да и не поселится в таком абы кто. Засмеют.
– Это надо отметить! – Бенни потер руки. – Морковный сок?
Я со стоном зажмурилась, зато сын радостно брыкнулся внутри. Эту оранжевую гадость он обожал почище какого-нибудь кролика. Назвать его Роджером, что ли?
– Бенни, – позвала я. – Давайте наконец обустроим детскую, хорошо? И вещи ребенку надо купить.
– Потом, – отмахнулся он и продолжил с энтузиазмом: – Послушай, девочка, а как насчет выбраться на пляж? Окунаться, пожалуй, холодновато, но можно погулять на берегу, половить рыбу и…
– Бенни, не меняйте тему, – я приоткрыла один глаз. – Почему вы не хотите купить все заранее? Потом ведь будете метаться и нервничать.
Он пожевал губами. Смахнул пылинку с лацкана. Принялся медленно и тщательно складывать газету. Напополам. Еще. И еще.
Интересно, сколько слоев у него получится?
– Это плохая примета, – сказал свекор наконец.
Я фыркнула. Почесала зудящую щиколотку. Опять комар укусил, они в последнее время возлюбили меня со страшной силой.
– С каких пор вы стали суеверны?
– Я боюсь, – признался он вдруг почти шепотом. И заблестевший взгляд отвел. – Знаешь, я так боюсь потерять еще и тебя с ребенком, что готов соблюдать любые приметы, только бы… Понимаешь?
– Понимаю, – ответила я, сглотнув ком в горле.
Хоть какая-то иллюзия контроля, спасительная соломинка, за которую готов ухватиться человеческий разум. Даже циника Бенни не миновало… И это вдруг меня тронуло.
– Где там сок? – поинтересовалась я преувеличенно радостно и похлопала себя по животу. – Мы в нетерпении.
Бенни улыбнулся и встал:
– Пять минут.
Отчего-то хотелось плакать, и я прикрыла глаза…
Шагов я не услышала. Просто холодный запотевший стакан вложили мне в руку.
– Спасибо, – я сделала глоток и чуть не подавилась, услышав в ответ:
– Пожалуйста.
Вот только сказал это не Бенни.
– Эллиот? – я моргнула и попросила: – Изыди.
Может, его ладаном окурить или там крестом по темечку приложить? В изгнании демонов я не сильна.
Брюнет засмеялся. Подтянул к себе шезлонг, устроился с комфортом.
– Даже не надейся. От меня не так просто избавиться.
Да неужели? А полгода не появлялся даже безо всяких экзорцизмов. Конечно, я тогда много ему наговорила… Но мог бы и понять, что в тот момент я за себя не отвечала.
Я села так резко, что сок плеснул на доски террасы, растекся оранжевой кляксой.
– Зачем ты приехал?
Он зацепился взглядом за мои босые ноги. Вздохнул глубоко. Поднял на меня взгляд.
Выглядел Эллиот как-то непривычно. Расслаблено, что ли? Белый костюм в тонкую синюю полоску, легкомысленная соломенная шляпа, туфли с перфорацией. Джентльмен на отдыхе, фу ты ну ты. Только волосы стали совсем седыми да морщин прибавилось.
– За тобой, – ответил он просто.
А сердечко дернулось, застучало… Дура я все-таки.
– Эллиот, ты наглец.
– Еще какой, – он покачивал ногой в полосатом носке и щурился на солнце. – Вообще-то я не умею не только утешать. Мириться тоже. Умные люди советуют запастись цветами и сладостями, но увы…
И руками развел.
– Пожадничал? – подняла брови я.
– Побоялся, – уголки его тонких губ дрогнули. – Что торт окажется у меня на голове. И цветы, знаешь ли, бывают с шипами.
– Ну да, а потом я попаду за решетку за покушение на начальника Особого отдела, – пробормотала я, почему-то улыбаясь.
Эллиот хмыкнул. Хрустнул пальцами. Сказал серьезно:
– Милли, ты нужна мне. Очень.
Какая восхитительно обтекаемая формулировка! Это что, привычка не говорить ничего, что может быть использовано против него?
Стукнуть бы, да нельзя.
– Для расследования? – поддела я. – Что случилось на этот раз?
– Ну… – он в задумчивости нахмурился, потер переносицу. – Можно возбудить дело о краже сердца некоего брюнета, что квалифицируется как утрата органа или его функций, то есть тяжкие телесные повреждения. Сойдет?
Он издевается?
Я откинулась в шезлонге, фыркнула:
– Знаешь, если ты опустишься на колено и достанешь кольцо… Я, пожалуй, хлопнусь в обморок. А в моем положении это чревато.
– Не будем рисковать, – согласился Эллиот легко. – И без фаты с белым платьем, венчания и прочего, думаю, тоже обойдёмся…
Только я успела вздохнуть с облегчением, как он добавил буднично:
– Просто зарегистрируем брак в мэрии. Или ты хочешь пышный праздник?
– С ума сошел?
– Вроде бы нет, – ответил он серьезно. Только насмешливые огоньки в глазах его выдавали. – Впрочем, если сомневаешься, могу пройти медицинское обследование. Свидетельство Эйлин тебя устроит, или стоит обратиться к кому-то из признанных медицинских светил?
– Издеваешься, – констатировала я со смешком.
– Немного, – признал Эллиот. – А ты нет? Я тебе тут руку и сердце предлагаю, а ты…
Я покосилась на него с подозрением. Он что, серьезно? Кажется, да.
– А я полукровка, – и рукой по животу похлопала, намекая еще на кое-какие весомые (даже чересчур, доктор уже грозился посадить меня на диету) обстоятельства.
