Голос Эллиота заставил меня вздрогнуть.
– Так, безделушка, – ответила я нехотя и сморгнула слезы. Надо будет передать жене Логана, хотя теперь этот подарок ее вряд ли порадует. – Хотите кофе? Я могу сварить.
Лицо его порозовело, рубашка на груди намокла, а на щеках снова проступила темная щетина. Выглядел он умиротворенным, почти счастливым.
– Спасибо, – брюнет уселся, с видимым наслаждением вытянул длинные ноги и повел плечами, разминая мышцы. – Вам стоит поспать, я пока подежурю. Дальше мы пойдем вдоль берега. Сможете держать парус?
Я кивнула и занялась спиртовкой. Несложная наука, особенно если лодка идет одним галсом. Брат учил меня когда-то, а такое забыть сложно. Главное, чтобы буря опять не разыгралась.
– Не должна, – ответил Эллиот вслух.
– Вы что же, еще и мысли читаете? – осведомилась я с подозрением. – Тоже магия? Вроде той, что вы использовали на причале?
– Что вы, – Эллиот по-кошачьи потянулся, подпер голову рукой. – Мы же не в цирке, так что никакого чтения мыслей.
– Тогда что это было? Там, на пирсе?
Чувствовать себя кроликом, который покорно шагает к змее… Меня передернуло.
Эллиот пожал плечами:
– Подчиняться сильнейшему – в природе человека. Это инстинкт.
– Даже брюнета? – усмехнулась и я, убирая с огня вскипевший кофе.
– У всех нас есть руки, ноги, голова… У некоторых даже мозг. Тут что блондины, что брюнеты, что рыжие одинаковы. Беда блондинов именно в том, что подчиниться они не смогли.
Я промолчала. Не скажу, чтобы я нежно любила альбов. Скорее терпела, как неизбежное зло – впрочем, как и брюнетов. Слишком все они зациклились на противостоянии. Слишком увлеклись. А ведь страдают от бесконечной войны, как всегда, невинные…
***
Кофе мы выпили в тишине. О чем говорить? Обсуждать планы? Дурная примета. Нельзя говорить о том, что будешь делать в порту, если только-только вышел в море.
Эллиот вернулся на палубу. Я же перебралась на рундук и, завернувшись в пропахший рыбой бушлат, провалилась в сон.
Проснулась я на рассвете. Буря улеглась, и баркас на хорошей скорости шел под парусом мимо скалистого берега. Рядом с черной громадой суши, подсвеченной розовым и золотистым, наш кораблик казался игрушечным.
Придерживая тяжелый бушлат, я выбралась на палубу. Брр! Ветер пробирал до костей.
– Доброе утро, – тихо сказала я стоящему за штурвалом Эллиоту.
– Доброе, – отозвался он, не оборачиваясь. – Вы рано встали, можно еще немного поспать.
Голос брюнета охрип, но спину он держал по-прежнему ровно.
– Я выспалась, – вопреки своим словам я зевнула и, поежившись, предложила вежливо: – Давайте я подержу штурвал. Вам тоже нужно отдохнуть.
– Какая трогательная забота, – Эллиот выровнял курс. – К слову, еще остались бутерброды и кофе в термосе.
Соленые брызги на губах. Ледяной ветер. Хлопающие паруса. Горячая кружка в руках. Медленно и величественно занимающаяся заря. Непонятный темный взгляд Эллиота.
Главное не думать, что под нами бездна. Море – не злое, не доброе, просто равнодушное – сонно ворочалось под килем, лениво перекатывало скорлупку баркаса.
– Где вы научились так управляться с лодкой? – поинтересовалась я, отхлебнув переслащенного кофе. Сахара Эллиот не пожалел, даже в горле запершило.
– Я люблю рыбачить, – сознался он просто и тоже отпил из кружки. – Жаль, нечасто удается. Кстати, вы действительно сумеете управиться с баркасом?
«Или с перепугу забудете все на свете?».
Неожиданная откровенность меня разоружила, поэтому ответила я честно:
– Конечно. Это помогает… – я тоже не договорила. «Справиться со страхом». – Брат научил. Когда его лодка утонула… Словом, я долго не выходила в море. Лет десять, наверное.
Эллиот приподнял бровь.
– Позже все-таки рискнули? Уважаю.
– Муж заставил, – я завороженно смотрела на пенные буруны у подножия скал. Море с остервенением долбилось о сушу, и я отвела взгляд. – Сказал, иначе в порту делать нечего. Знаете, на меня уже давным-давно не накатывало. Сама не знаю, что нашло.
Хотя, пожалуй, все-таки знаю. Мне не впервой видеть мертвых, но Логан… Долго мне будут сниться его широко раскрытые мертвые глаза.
– Если ветер не переменится, после полудня будем на месте, – пообещал Эллиот, благородно сменив тему.
И, конечно, накаркал…
Пока брюнет спал, снова поднялась волна. Ветер переменился, и нас сносило, как сказал бы Логан, "жопой на скалы".
Я бросила штурвал – все равно справиться с баркасом не хватало сил – бросилась к Эллиоту и крикнула ему в ухо:
– Вставайте! Там буря, вы слышите?
Он резко открыл глаза. Темные, живые, совсем не сонные.
– Спокойно! – скомандовал отрывисто. – Держите курс. Сможете?
Я только кивнула, а Эллиот кинулся запускать мотор. Я возилась, поспешно убирая паруса. В брюхе лодки зафыркало, заурчало, и приободрившийся баркас рванул вдоль берега.
– Отдохните, – посоветовал Эллиот, перехватывая штурвал. – И выпейте чего-нибудь. Кстати, я тоже от кофе не откажусь.
Пальцы разжались с трудом. Я бессильно опустила руки и поплелась в рубку. Плечи и спина болели, словно я всю ночь таскала кирпичи, а в голове – будто пропитанная водой вата…
