Я пожала плечами:
– Поживу пока в одной рыбацкой деревеньке, у меня там есть домик. Потом вернется муж, что-нибудь придумаем.
– Месяц, миссис Керрик, – напомнил Эллиот вкрадчиво и шагнул ко мне. – Думаете, Коллинзы будут сидеть, сложа руки?
Понятное дело, не будут. Эллиот прав, скрыться в Тансфорде или окрестностях шансов нет. Зато в столице меня вряд ли кто-то станет искать. К тому же внешность у меня ничем не примечательная, так что затеряться будет нетрудно. Минус, что у меня нет при себе ни денег, ни вещей, но это решаемо.
Я поймала себя на том, что уже прикидываю, кому нужно написать и какие распоряжения оставить. Значит, решено?
Эллиот остановился рядом, поймал мой взгляд и заговорил тоном змея-искусителя:
– Ну же, миссис Керрик. Не понимаю ваших сомнений. Вы поможете мне, я помогу вам. Все прежние договоренности тоже в силе. Согласны?
И руку протянул.
Честная игра? Не смешите. Такие как он не могут не прятать туз в рукаве. И все же… Что мне остается?
Одной рукой я придержала одеяло на груди, а второй обхватила его пальцы:
– Хорошо, мистер Эллиот. Теперь мы в одной лодке.
Причем эта лодка – не наша.
Уходили мы с отливом. Пробирались по пирсу в темноте, словно какие-нибудь воришки. Благо, Эллиот заранее сходил на разведку (заодно раздобыв для Гарри вожделенный бинокль) и запомнил дорогу. И как он в такой мгле ориентируется?! По запаху, не иначе. Небо еще даже не начинало светлеть, а в темноте все лодки, как и кошки, серы.
Скользкий после бури деревянный настил. Ворчливый шорох моря. Далекие городские огни, еле различимые в тумане. Горячая ладонь Эллиота. И чувство, будто все это нереально. Я? Убегаю в ночь? С брюнетом? Да вы шутите!
Баркас походил на отдыхающего тюленя. Такой же толстобрюхий, вальяжный, тупоносый. Он лениво покачивался на воде, ближе-дальше, ближе-дальше, как любопытный, но осторожный зверь.
Эллиот выпустил мою ладонь и присел на корточки перед кнехтом, на который была наброшена цепь с замком. Тот послушно щелкнул и разомкнулся.
Брюнет перебросил вещи, затем, разбежавшись, легко перемахнул на палубу. Протянул руку:
– Прыгайте!
Я прикусила губу. Ну же, Милли! Тут всего ничего, метр, от силы полтора. Ерунда!
– Прыгайте же, скорее! – поторопил Эллиот.
Баркас, словно дразнясь, качался туда-сюда. А внизу – темная вода, на которой лениво колыхались какие-то бумажки и щепки. Одно неловкое движение и… Страх приморозил меня к месту.
– Милли.
Не знаю, как ему удавалось сочетать мягкость и властность, но ведь удавалось! Я с трудом подняла взгляд:
– Д-да?
– Смотрите на меня, – приказал он тихо. – Только на меня, вы поняли?
– Да.
Последовал новый приказ:
– Поднимите юбку.
Руки сами собой задрали подол до бедер. Правильно, он ведь будет путаться, мешать.
– Идите ко мне… – низкий голос, протянутая рука. И черные глаза – как абордажные крючья.
Паника накрыла уже в прыжке. Что я?..
Эллиот рывком втащил меня на палубу и быстро зажал рот:
– Тихо! – прошипел он. – Я отпущу, только не визжите. Нас могут услышать. Вы меня понимаете?
Меня колотило, как в лихорадке. И все-таки я сумела кивнуть.
Эллиот тяжко вздохнул, прижал меня к себе и шепнул на ухо:
– У меня нет времени ждать, пока вы успокоитесь. Что выбираете: пощечину или поцелуй?
– Виски, – попросила я хрипло. – Мне срочно нужно выпить.
Брюнет хмыкнул и отступил на шаг.
– Пришли в себя? Хорошо. Почему вы сразу не сказали, что боитесь воды?
Палуба покачивалась под моими ногами. К горлу подступила тошнота, и я тяжело сглотнула.
– Только иногда, в бурю, – призналась я, зажмурившись. – Мой старший брат… Он утонул на рыбалке. Я думала, что смогу… Простите.
Эллиот вздохнул.
– Ничего страшного. Посидите пока в рубке.
***
Я куталась в одеяло и смотрела, как Эллиот управляется с лодкой. Мотор пока запускать нельзя – шум нас выдаст, а ставить паруса при таком шквальном ветре глупо. Пришлось брюнету сесть на весла, и это зрелище – каюсь! – действовало на меня на редкость успокаивающе. Баркас послушно рассекал темную гладь, под рубашкой Эллиота перекатывались крепкие мышцы, смуглое лицо поблескивало от пота. Береговые огни постепенно отдалялись, наконец они превратились в россыпь светлячков.
Я начала клевать носом, сказывалась бессонная ночь. И, чтобы не уснуть, принялась хозяйничать. С собой мы прихватили печенье, немного выпивки и десяток бутербродов, к тому же в сундучке нашлись кое-какие припасы.
Так, кофе, спиртовка, бутылка коньяка, немного сахару, сухое молоко и шоколад. Недурно! А это еще что? Я вытащила с самого дна шелковый сверток, перевязанный лентой, потянула за кончик банта…
В хрустальном флаконе с замысловатой пробкой и радужной бляхой печати маслянисто поблескивали духи. Дорогая штучка! "Органза", творение Пьера Роже, парфюмера Ее Императорского Величества.
Хоть Острова и считаются частью Империи, на деле остаются всего лишь колонией. При ввозе товаров из метрополии приходится платить немалую пошлину. И правильно! Благодаря этому мы, контрабандисты, процветаем.
Нетрудно угадать, откуда взялся этот флакон.
– Что там у вас?
