– Смотрите левее, – прошипела мне на ухо верная секретарша, притворяясь, что поправляет шляпку. – Пониже – первый заместитель мистера Эллиота. Повыше – второй заместитель.
Повыше, пониже… Я поежилась на холодном ветру. Мне-то, простой племяннице секретарши, шубы не полагалось. Спасибо, Эллиот позаботился о новых туфлях, платье и шляпке. Зато пальто немного поношенное, видимо, чтобы не бросалось в глаза, что я одета с иголочки. Все пришлось впору, хотя на примерки времени не было – поутру меня разбудила эта самая секретарша уже с костюмом на изготовку. Не могла же я явиться на кладбище с Эллиотом! Так что приехала с "тетушкой", в ее тарахтящей двухместной машинке, похожей на сердитого жука.
Итак, замы Эллиота. "Пониже" – настоящий красавчик, хоть и не вышел ростом. Густые черные кудри, капризный чувственный рот, взгляд с поволокой, правильные, почти кукольные черты лица. Пупс, а не мужчина. "Повыше" – его полная противоположность. Здоровяк с красной физиономией, внушительными кулаками и широкой обаятельной улыбкой. Этого сразу можно отмести, такие плечищи в окошко авто вообще не влезут! А вот тот, первый…
– Осторожнее! – шикнула на меня "тетушка", а на деле поводырь. – Вдруг заметит?
Марш и впрямь что-то почуял. Завертелся на месте, прикусил пухлую губу, повел пальцами, активируя чары… Наверное, активируя – я-то шатенка и магию не чую.
Он безошибочно остановил взгляд на мне. Чуть расширил темные глаза, склонил голову к плечу. Во взгляде мелькнуло что-то темное, недоброе. Ох, непрост он!
"Тетушка" так вцепилась в мою руку, что я поморщилась. Синяки же останутся! Я шепнула:
– Успокойтесь.
Она подавилась отповедью, а я робко и смущенно (не переигрывать!) улыбнулась красавчику-брюнету. Его лицо разгладилось, из глаз пропал пугающий блеск. Решив для себя загадку, кто на него пялится и почему, Марш успокоился, вновь состроил печальную мину и отвернулся.
Он или не он?..
Церемония закончилась. Гроб под всхлипы матери опустили в яму, и по крышке застучали комья тяжелой влажной земли. Пахло сыростью, прелыми листьями и ладаном. Гости вереницей проходили мимо, прощаясь с покойным и выражая соболезнования семье.
Заплаканная шатенка, губы которой безостановочно шептали что-то неслышное, задержалась у могилы.
– Кто это? – я незаметно указала "тетушке" на странную девицу.
Мисс Торнтон скривила губы.
– Сандра Норман, стенографистка. Проходу не давала мистеру Моргану, по пятам за ним бегала, как собачонка!
"Тетушка" неосмотрительно чуть повысила голос, и на нее стали оглядываться. Шатенка ссутулилась и побрела прочь. Надо обязательно с ней переговорить, влюбленная девица могла что-то заметить.
Мы чинно шли меж могил. "Тетушка" тихо причитала, что мистер Эллиот бледен и выглядит усталым, как пить дать, не выспался и не позавтракал! И неодобрительно косилась на меня, как будто я была единственной причиной его бессонницы. Вот уж в чем не уличена!
Вполуха слушая мисс Торнтон, я разглядывала кладбище. Деревья топорщили голые ветки, под ногами шуршали пожухлые листья, как напоминание о тщете всего сущего. Цветов видно не было. Не принято? Не сезон? Зато статуй, золоченых надписей, кованых оград и барельефов предостаточно. Интересно, их мертвым под мраморными надгробиями лежится мягче?..
Семейство покойного уходило с кладбища последним. Эллиот нес на руках хнычущую девочку, насупленного мальчика вела за руку нянька. И кто додумался притащить сюда малышей? Красавица-брюнетка недовольно кривила алые губы. Министр что-то вполголоса втолковывал сестре, телохранители скользили за ним, бдительно обшаривая взглядами надгробия и кусты. Водитель лимузина уже выскочил навстречу и с поклоном распахнул дверцу, когда на семью стаей воронья налетели газетчики. Где прятались, интересно?
– Господин министр, как вы прокомментируете смерть вашего племянника? – выпалил первый, самый храбрый тип с мясистым лицом, плохими зубами и аудиокристаллом в руке.
– Как продвигается расследование? – поддержал второй, похожий на крысу, судорожно щелкая затвором фотоаппарата. "Щелк! Щелк! Щелк" – как выстрелы в недоброй предгрозовой тишине.
– Без комментариев! – министр принялся усаживать сестру в автомобиль.
– Правда ли, что в его смерти виновен мистер Эллиот? – жадно выкрикнул кто-то сбоку.
Мать Моргана чуть слышно всхлипнула и зажала рот рукой.
Лицо Эллиота не изменилось. Только дрогнули в недоброй улыбке бледные губы.
– Без комментариев, – повторил он за тестем, бросил на газетчиков короткий взгляд и отвернулся.
Яркая вспышка. Я отшатнулась и машинально прикрыла глаза.
Треск, чей-то сдавленный вопль, ругань, грохот.
– Мой фотоаппарат! – взвыл газетчик, топчась возле того, что осталось от дорогого оборудования.
– Черт! – всхлипнул второй, поддев носком туфли оплавленный аудиокристалл.
Двери черного автомобиля захлопнулись, и он величаво покатил прочь.
– Так им и надо, – проворчала "тетушка" мстительно.
Не сердите брюнетов!..
***
При всей видимой неторопливости лимузин оказался шустрым. Когда машинка "тетушки", фырча, подкатила к белокаменному особняку, семейство уже выбиралось из своего авто.
