Она не нашла кто и зачем запускал и останавливал ее внутреннее колесо, но ощущая себя частью единого леса, здесь и сейчас чувствовала, как через нее проходит энергия тысяч таких же деревьев как она. И как эти тысячи ощущают ее, создавая единый организм жизни.
Как обычная ёлка, она знала, что ее бесконечное колесо выживания рождает могучий лес, а как лес она вспомнила, что всегда любила себя ёлкой.
Последние пару лет Володя уже не пытался как-то полезно занимать путь на работу. Однажды он понял, что это единственное время побыть с собой. Не надевая на себя обязательств и масок, побыть здесь и сейчас таким, какой он есть для себя. Дорога туда занимала около полутора часов, а обратно домой около двух. Почти три с небольшим часа по будням Володя был один на один с собой.
Мысли в голове неспешно перетекали из одной истории в другую, периодически полностью останавливаясь. Моменты, когда голова превращалась в пустой шар, со временем наступали все чаще и чаще и каким-то странным образом стабилизировали и придавали вектор следующим мыслям. Чем дольше удавалось вообще ни о чем не думать, тем быстрее и легче работала голова потом. Примерно пару месяцев назад, может быть чуть позднее, он научился погружаться в такое состояние не спонтанно, а по желанию. Оставаться долго в такой пустоте было сложно, но даже несколько секунд в ней позже давали хороший фокус и глубину картины мира. Также как отдыхают мышцы, отдыхал и ум.
Очередную остановку ума приостановила странная мысль. Он подумал о том, какой у человека совершенный организм, который в полной автономности может прожить от рождения до смерти. Рождаться самому и производить на свет себе подобных. На сколько эффективна эта огромная и непостижимо сложная система самоуправляется и развивается. Ведь ей достаточно просто не вредить. Не нужно помогать или поддерживать – просто не вредить. Процессы в теле, по сложности сравнимые с управлением всеми городами мира одновременно, работают полностью автономно и не требуют к себе внимания со стороны сознания. Удивительно. Удивительно, что такая непостижимо сложная система в микроуровне, допускает странные ошибки на макроуровне – в повседневной жизни.
Вот, например раздражение. Почему человек раздражается, чтобы что, как это ему помогает? Или вот чувство вины. Ничем не помогает, всегда только вредит. Как эволюция за миллионы лет вообще могла привести к такому совершенному организму и к чувству вины одновременно?
Его размышления прервала очередная нахальная загадка в сообщении от знакомого. Володя не нашел разгадку и ничего не ответил, а для себя объяснил это очередной идиотской попыткой товарища показать себя умнее его и заметил, как микродоза унижения поднимает раздражение от живота к горлу. Еще через минуту товарищ написал правильный ответ. Раздражение раздвоилось на чувство вины перед обвиненным товарищем и еще большее раздражение из-за того, что не ответил на школьный вопрос. Володя быстро отправил товарищу сухой смайлик, как бы подчеркивая, что на самом деле сразу все понял, но просто не счел нужным отвечать на такой банальный вопрос.
Ему было понятно, что раздражение было вызвано ощущением унижения, но не понятно откуда тогда взялось унижение? Ни вопрос, ни товарищ его не унижали. Совершенно точно он сам в своей голове унизил себя и сам же сопровождал все остальные реакции. До работы оставалось еще как минимум один час и Володя решил проанализировать ставшую очевидной свою позицию жертвы и попробовать пронаблюдать откуда рождается его унижение. Ему показалась прекрасной идеей вспомнить возраст, когда он отреагировал бы на вопрос товарища вниманием, а не самоунижением. Почему-то он подумал, что вроде бы, раньше, он не делал себя жертвой, а вот совсем недавно, все чаще, эта когнитивная ошибка стала шаблоном реакции на неудобную реальность. По одному отмотав назад пять лет, он понял, что надо отматывать десятками. Отмотав поочередно еще тридцать лет, маленький Вова отчетливо вспомнил себя в раннем детстве.
Он был болезным ребенком. Болел он чаще чем был здоровым. Частые ОРВИ иногда перетекали в осложнения на горло и легкие. Вся семья берегла Вову от любой угрозы. Он ощущал себя полностью защищенным родителями в этом непонятном и огромном мире. С момента как он себя помнил и до самой школы, бабушка хвалила его за то, что он хорошо поел и ругала за то, что поел плохо. С пяти лет мама урывками пыталась научить Вову читать к школе и когда он складывал верно слог из трех букв жарко его хвалила, стимулируя к дальнейшим успехам. Но к успехам у Вовы интереса не было. Ему было достаточно того, что он чувствовал себя хорошим без непонятных и трудных достижений. В шесть лет появился отчим, который заботился по-своему. Приучая мальчика к дисциплине, он ругал его за нежелание делать зарядку по утрам, за ненормальное увлечение компьютерными играми, полное отсутствие интереса к чтению и математике. При этом тщательно показывал, как им доволен, когда Вова без помощи отжимался хотя бы один раз или правильно сложил два плюс семь.
