Три рэкетира полностью

Собственно, сам тайник представлял из себя большой металлический ящик, закрепленный за Бонасюком на кафедре еще с преподавательских времен, да так и оставшийся в его распоряжении. Сотрудником института Василий Васильевич уже два года, как не числился, но иногда захаживал в гости. Нужно сказать, что бывшие коллеги всегда были ему рады. Многие и сами подумывали о том, чтобы подаваться на вольные хлеба, а потому поглядывали на эксдоцента со смешанным чувством зависти и восхищения. «Выбился в люди», – поговаривали между собой доктора и кандидаты. И если Бонасюк на родной кафедре слыл достойным подражания примером, то ему самому казалось, что лучшего схрона и придумать невозможно. Долгое время так и было.

Как только Следователь и Близнец вычерпали до дня источник накопленного Вась-Васем компромата, вся троица дружно устремилась к выходу. Точнее говоря, подталкиваемый в спину Бонасюк указывал путь загруженным сумками милиционерам. Встречавшиеся в коридорах знакомые преподаватели приветливо кивали Бонасюку. Василий Васильевич трусил головой в ответ, сдерживая рыдания и ощущая себя отбившимся от стада теленком, брошенным на заклание волкам.

«Ох, Кристичка», – стонал в душе Василий Васильевич. – «Не было бы тебя, и всего этого кошмара со мной бы неприключилось… Уж лучше бы ты, поистине, на вступительных экзаменах провалилась…».

Покидать стены «альма-матер» ему хотелось примерно также, как щенку – уютное логово.

«Только, по-честному, выйти-то все равно придется», – с отчаяньем думал Бонасюк. Он шагнул из прохлады факультетского вестибюля на знойную улицу, словно смертник на эшафот. Сработала пружина и тяжелая дверь с грохотом захлопнулась за спиной.

Едва все трое оказались снаружи, Бонасюк был втиснут в салон поджидающей неподалеку служебной «семерки» милиционеров. Следователь закинул сумки в багажник, Близнец запустил двигатель и машина медленно поехала по Борщаговской.

«Господи, сделай так, чтобы они меня отпустили», – горячо взмолился Вась-Вась. – «Господи, ну пожалуйста… Только бы обратно к ним не возвращаться… Только не туда… Господи, ну пожалуйста…».

– Тут давай, – неожиданно распорядился Следователь.

Близнец воткнул «нейтралку» и принял вправо. Машина остановилась, не доехав метров сто до остановки скоростного трамвая «Политехнический институт». Сбоку тянулось угрюмое каменное ограждение, за ним – узкий тротуар, далее – закованная бетонными тисками Лыбидь – та самая река, с которой, если верить легенде, и взял начало Киев. Время превратило живописную некогда реку в загаженную сточную канаву. За рекой подымалась угрюмая железнодорожная насыпь. Место было безлюдным.

«Неужто, поистине, убьют?» — похолодел Василий Васильевич, ожидая самого худшего. Пот катил с него градом, снова прихватило живот.

Следователь обернулся с переднего сидения и с расстановкой повторил то, что Вась-Вась уже слыхал от него в кабинете:

– Из города – ни ногой. А только кому ляпнешь хоть слово – тут тебе и конец.

– Конец тебе, – зловещим эхом откликнулся Близнец, и Бонасюк выскочил из салона «семерки» с быстротой карася, соскочившего с рыболовного крючка.

Выпущенный на свободу столь неожиданно, Василий Васильевич нырнул в подземный переход и смешался с толпой, в которой преобладали студенты. Он на одном дыхании достиг остановки метро «Политехнический институт», но отчего-то не спустился вниз, а продолжал шагать вдоль Брест-Литовского проспекта, не в силах ни остановиться, ни обернуться. Ноги будто взбесились. Продолжая идти вперед, все равно куда, лишь бы подальше от Следователя с Близнецом, Василий Васильевич неожиданно для себя оказался на Крещатике. «Кудаэто, поистине, меня занесло?», – соображал Бонасюк, ошарашенно озираясь вокруг. К тому времени уже почти стемнело.

Василий Васильевич нырнул в метро и на эскалаторе снова погрузился в транс. Всю оставшуюся дорогу домой он проделал, словно чудесным образом оживший манекен. Механически вошел в вагон, покинул его на своей станции и побрел среди людского моря, совершенно безучастный к окружающему. Часть его сознания ликовала. Другая часть ежеминутно ожидала, что твердая рука вот-вот опустится на плечо: «Гражданин Бонасюк? А ну-ка, пройдемте».

По мере приближения к дому ликующая часть сознания мало-помалу взяла верх, последние же метры до парадного он, можно сказать пролетел.

«Господи, спасибо тебе. Вырвался, вырвался, – неутомимо твердил под нос Бонасюк. – Господи, спасибо, спасибо».

Добравшись до двери, он воткнул ключи в замочные скважины. Механизмы щелкнули и запустили его внутрь.