Он решительно отбросил сигарету, отыскал в кармане трешку и рваный, –
– Я вообще-то в парк, – с сомнением протянул таксист, испытующе глядя на Ледового, когда тот склонился к приоткрытой дверце.
– Если в парк, чего останавливался?
Таксист нетерпеливо выжал сцепление и включил передачу.
– Ладно, ладно, – из салона веяло завораживающей смесью теплого воздуха и сигаретного дыма. Ледовой быстро влез на сиденье, чувствуя себя блудной коровой, воротившейся в родное стойло. – Совские пруды.
– Что, ладно? Червончик туда, дружище. Как минимум.
– По счетчику?
– Я же тебе сказал, что я в парк.
– Будет тебе червончик, – сказал Ледовой многообещающе.
– Слыхал? Наши войска в Афганистан вошли? – после некоторого молчания заговорил таксист. Они проскочили станцию метро «Нивки» и свернули на Брест-Литовский проспект. На тянущейся вдоль магистрали трамвайной линии, то тут, то там безжизненно застыли красно-желтые чешские трамваи. Видимо, непогода начала сказываться на работе городского транспорта – где-то оборвало провода. Таксист поглядывал на дохлые трамваи с возбуждением собаки, завидевшей бесхозную сахарную косточку.
– В парк тебе нескоро, как я погляжу? – мрачно спросил Виктор.
– Ага, похоже на то, – таксист повернулся к Ледовому. – Так слыхал? По радио передавали.
Нет, не слыхал, – сегодня Виктор телевизора в глаза не видел, да и вообще, ему лично было наплевать. Он жалел, что теперь пропустит хоккей. Из-за гребаного Тренера, идиота Доктора и его паршивца – брата. А об Афганистане пускай у Устинова с Огарковым голова болит.[32]
– Ох, и вляпаемся мы там, я тебе точно говорю, – «Волга» выехала на Индустриальную улицу, и таксист опять поднажал. Горизонтальная полоска указателя скорости поползла вдоль спидометра – слева – направо, вызвав у Виктора некоторый интерес. Управлять «двадцать четверками» ему в жизни пока еще не приходилось. Между тем, снег посыпал вовсю. Дворники работали непрерывно, но это мало что давало. Продолжая разглядывать торпеду, Виктор обратил внимание на новенький радиоприемник «Урал-Авто», прикрепленный чуть выше ручки переключения передач. Сама рукоятка была отлита из прозрачного пластика или оргстекла, внутри виднелась искусственная роза. Такой шик Ледовой тоже видел впервые.
– А чего тут, встроенного приемника нет, что ли? – бросил он просто, чтобы что-то сказать.
Обижаешь, начальник, – таксист самодовольно осклабился. – Есть, ясный пень. Но – говно, если между нами. Один УКВ диапазон ловит. А тут, – он ударил по клавише переключения диапазонов: и тебе длинные волны, и тебе средние, и тебе короткие. Слушай, чего душа пожелает. Хочешь – «Маяк», хочешь «Сопот»[33] лови, а есть желание – так и «Голос Америки». Не проблема. Эти, кстати, про Афган с самого утра языками чешут. Типа, мля, русский медведь совсем охренел.
– Шучу… – добавил таксист, встретившись с Ледовым взглядами.
– Слышь, а хоккей на какой частоте транслируют? – поинтересовался Виктор.
– Хоккей? А кто играет? – вяло поинтересовался таксист.
– Наши с Канадами…
– А хрен его знает, на какой… – Лично мне хоккей этот – до лампады. И вообще, – добавил он, принимая вид человека, которого только что облапошили, – тут такой гололед, чем тебе не хоккей? Испугаться не успеешь – со столбом поцелуемся. Без хоккея, понял? Ты бы это, накинул хоть троячку, а то в такой сракопад корыто размолотить, как, бля, два пальца об-ть, мне в парк пора, а я тут себе на жопу приключения ищу. Из-за тебя.
– В непогоду двойной тариф?
– Что-то типа того… так что скажешь?
Вместо ответа Ледовой смерил таксиста таким хмурым взглядом, что тот прекратил разговоры о доплате, вернувшись к Афганистану.
Вляпаемся мы там, – повторил он. – По опыту тебе говорю. Я в 68-м чехов усмирял,[34] – таксист вглядывался в настоящую пургу, сократившую видимость чуть ли не до конца капота, – Такой мы там бардак развели… Скажу – не поверишь. Так чехи, извини меня, культурные люди, а эти вахлаки – дикари. Ох и наваляют они нашим, помяни мои слова.
«Волга» миновала площадь Космонавтов и теперь спускалась к Совским прудам во второй полосе Краснозвездного проспекта.
– Ты то сам где служил?
– На кухне, – Ледовой посмотрел на таксиста долгим, мрачным взглядом.
Как только машина остановилась, Ледовой кинул на торпеду червонец и вышел, сильно хлопнув дверью.
Оставшись в полном одиночестве, Ледовой уверенно зашагал вдоль кромки озера к крутому склону, гребень которого был усеян частными одно – и двухэтажными домами. Внушительный дом Тренера, архитектурными решениями напоминающий дот времен второй мировой войны, стоял на отшибе, нависая над самой кручей. Впрочем, и дома, и склон этим вечером скрыла плотная снеговая завеса.
