С приходом к власти Андропова Виктор, работавший грузчиком в булочной, старался быть тише воды и ниже травы. Понимал смысл выражения «новая метла по-новому метет». В середине 84-го года он все-таки загудел за решетку и был осужден за ограбление квартиры, которого не совершал (и рядом не стоял). Виктор подозревал, что квартиру зубного техника Константина Израилевича Хуторянского брала шпана по наводке местного участкового. Времени для обдумывания этой элегантной комбинации у Ледового было предостаточно. Пять лет строгача он заработал легче, чем профессиональные оборванцы у Владимирского собора получают свои пять копеек. Виктор покинул изнывающий от июльской жары город в вагон-заке с очередным этапом, направляемым в восточную Сибирь.
Он возвратился домой в 1989-м и обнаружил, что дома больше нет. Мать умерла полгода назад. Квартира отошла государству.
Выйдя из своего подъезда и даже не оглянувшись, Ледовой побрел к телефонным автоматам, позвякивая мелочью в правом кармане куртки. Виктор зашел в желто-красную кабину, часть выбитых стекол которой была заделана крашеной фанерой, притворил за собой дверь и положил две копейки в монетоприемник. «Двушка» со стыдливым звоном провалилась внутрь автомата.
– Алло, – милый женский голос. –
– Здравствуйте.
– Алло. Вас не слышно.
– Алло, девушка! – Ледовой заорал так, что прохожие на улице обернулись.
– Алло, ф – ф, – короткие гудки отбоя.
Ледовой повторил попытку, используя десятикопеечную монету, потому что с «двушками» у него наступил коллапс. Автомат непринужденно подкрепился «дистанчиком». На качестве связи пятикратное повышение номинала монеты не отразилось совершенно:
– Алло… – Здравствуйте… – ф-ф… – Короткие гудки.
Виктор с такой силой опустил трубку на рычаг, словно заколачивал в стену гвоздь. Заглянув в следующую кабину, он обнаружил вместо трубки один обрывок защищенного металлорукавом провода.
Обрывок сиротливо свешивался с бока телефонного автомата.
В последней будке аппарат вообще отсутствовал. Вместо него из стены торчали четыре болта, унылые, будто сваи, с которых недавним крепким штормом сорвало нефтяную платформу.
«Икарус» оказался переполненным пассажирами свыше всяких разумных пределов. Его перекрутило в разные стороны столь удивительным образом, что он и впрямь принял вид гармошки, прошедшей через руки гармониста-психопата. У пассажиров, зажатых в середине автобуса, шансы выйти на своей остановке практически сводились к нулю. Массовое извержение пассажиров, случившееся в районе метро «Святошино», по своей драматичности не уступало десантированию парашютистов через рампу военно-транспортного самолета. Человеческий поток подхватил Ледового, как горная река резиновый плот, протащил по тротуару и увлек под землю.
После хаоса, испытанного наверху, станция метрополитена показалась Виктору оазисом порядка и чистоты. Он покинул поезд на станции «Большевик» и двумя эскалаторами поднялся наверх. На конечной «семнадцатого» маршрута как раз поджидал автобус – такая же песочного цвета гармошка, только гораздо менее выкрученная. Автобус потихоньку заполнился людьми, с шумом закрыл двери и отправился в путь. Очень скоро от первоначального впечатления простора и комфорта не осталось и следа. Народ на остановках брал автобус штурмом. Водитель начал проскакивать остановки. Обманутые пассажиры ругали его почем зря, водитель тоже за словом в карман не лез. – «Да куда вы претесь, елки – палки, он что, по-вашему, резиновый? Я сейчас вообще никуда не поеду!» – орал раскрасневшийся водитель. – «Еще как поедешь!» – вопили с мест пассажиры. Учитывая обстоятельства, Виктор взялся продираться к выходу задолго до Совских прудов.
Он зашагал по берегу пруда, с интересом разглядывая рыбаков. Рыбаки нависали над водой с разнокалиберными удочками в руках, а их число не оставляло рыбе ни единого шанса выжить. Ледовой прошел мимо, подумывая о том, что
