В вестибюле и на каждом этаже общежития в багетовых рамках под стеклом были вывешены отпечатанные типографским способом «Правила проживающих в общежитиях ЖКО машиностроительного завода», подписанные помощником директора завода по быту.
Узнав о кубинской делегации, воспитательница. Римма так испугалась, что не знала — что предпринять? Она спрашивала у культбытсоветчиков, что же делать, как готовиться к встрече.
— А чего особенно готовиться, — спокойно отозвался Рогов. — Ну, наведем марафет и все такое. Главное — встретить радушно.
На всякий случай Римма предложила выпустить новую стенгазету «За культурный быт», сделать выставку о Кубе — понаклеить вырезок из старых «Огоньков». У Махлаковой она с большим скандалом выпросила новую радиолу. (Получили месяц назад, но комендантша поставила ее у себя в комнате: «Обойдутся! Пущай динамик слушают».)
Одним словом, накануне Октябрьских праздников кругом был полный порядок. В комнате отдыха появились новые стулья, выставили новые доски с шахматами и шашками…
Но кубинская делегация не приехала.
Вместо иностранцев пришла в общежитие какая-то комиссия, посмотрела — все в порядке. И ушла.
— Вот! — ворчала Махлакова. — Только зря беспокоят. Лишние хлопоты… Занавесям бы еще висеть да висеть без стирки, а тут менять пришлось. Да белье, да дорожки… Фу, язви их всех!..
Несильный мороз первых ноябрьских дней. С ночного неба густо сыпался снег. Крупный, пушистый, он стелился под ноги, и идти по нему было так мягко, словно по шкуре белого медведя.
— А вы любите музыку? — вдруг спросила Римма.
Рогов не сразу нашелся что ответить:
— Ясно, люблю. Песни всякие хорошие.
— Нет, я не о песнях, — сказала Римма. — Я о серьезной музыке. Вы любите Чайковского, Моцарта, Листа? Вы любите Баха?
Рогов растерялся.
— Ясное дело, люблю. Только я мало чего знаю.
— Я люблю искусство, — сказала Римма с легким вздохом. Она подумала о Мерзанове, что с ним интересно было бы поговорить об искусстве. Пока она еще мало смыслит в этом. То, что давали им в культпросветучилище — это все так, мелочи. Нужно почитать книги о композиторах, об артистах и художниках, чтобы не краснеть, когда придется говорить с культурными людьми.
Рогов тоже размышлял. Раньше ему никогда не приходилось разговаривать с девушками о подобных вещах. Там, на службе, бывало, выберешься на берег, ну, само собой, к девушкам пристроишься, но разговоры все вели шутливые. «Нельзя ли, мол, пришвартоваться? Матрос на берег вышел и готов, девушки, утонуть в голубых, как море, глазах» — и так далее. А тут — о музыке да про искусство. И матросу стало неловко, что сам он не может поддержать такой разговор.
— А вы когда-нибудь уже любили? — неожиданно спросила Римма.
Матрос опешил. Отшутился:
— Искусство, что ли?
— Нет, — сказала Римма. Она остановилась и, глядя на запорошенное снегом дерево, спросила: — У вас была девушка?
— Какая?
— Ну, которую вы любили?
— Нет, чтобы серьезно — не было. Просто знакомые.
Римма снова пошла вперед.
— А что вы с ними делали, если несерьезно?
— Да как сказать? Гуляли просто…
— Ну, ладно. — Римма снова остановилась, повернулась к Рогову.
— А вы умеете петь? — спросила Римма.
Рогов удивленно смотрел на девушку.
— Плохо…
— Ну, а в драмкружке вы могли бы участвовать?
«Ну, дела!» — думал Рогов.
— Да что вы, Риммочка! Какой из меня артист.
— А вы попробуйте, — решительно настаивала Римма. — Ведь есть же у вас какие-нибудь способности.
— Да какие у меня способности!.. Ну, из металла я кое-что могу смастерить, а так, по художественности — ничего.
— Ну и плохо! — сказала Римма.
Она помолчала, вздохнула. А Рогов подумал, что в такую ситуацию еще никогда не попадал. Римма сказала:
— Вот бы нам самодеятельность организовать… Помогите мне создать кружки? — Она остановилась, беря Рогова за рукав.
— Завсегда пожалуйста, да только как?..
— А очень просто. Для начала пройдем по комнатам и спросим, кто в каком кружке желает заниматься…
— Пойдемте лучше в кино, а, Риммочка? — просительно сказал Рогов.
— В кино? — удивилась Римма.
— А что? Это ведь тоже искусство.
Римма пристально глянула на матроса.
— Хорошо. Я пойду с вами в кино, но только с условием — вы мне поможете создать самодеятельность.
— Эх! — вздохнул матрос — Ладно уж! Что поделаешь?.. Десять баллов!
— Что? — спросила Римма.
— Штормит, говорю. Поговорка такая.
— А! — сказала Римма.
Предпраздничный вечер 6 ноября. В комнате отдыха уютно. Новая радиола вещала праздничный концерт. Парни читали журналы, играли в шашки. Двое шашистов переговаривались:
— Сдаешься? Готовь белые тапочки.
— А это мы еще посмотрим!
— Сдавайся, слабак!
— Не рано ли?
— Давненько мы не брали шашек в руки.
Рогов сидел рядом с Риммой и помогал ей уточнять программу вечера, который они собирались провести в клубе.
Шлентов уехал к себе в деревню. Он звал с собой и Рогова с Моховым, но Васька промолчал, а матрос поблагодарил и отказался — нужно было помогать Римме.
Концерт кончился. Рогов подсел к радиоле и стал искать другую музыку.
Шурша валенками, в комнату отдыха вплыла комендантша. Она обвела всех грозным взглядом.
