Отставной лейтенант Рей Салех покидает армию, оставив на полях сражений левую ногу, волосы, пару квадратных метров кожи и мягкий характер. Теперь его пусть лежит навстречу мирной жизни, на учебу в качестве волшебника.В пути он встречает очень печального и очень пьяного молодого аристократа, Ричарда Гринривера. Позже выясняется, что Ричард тоже будущий волшебник, а еще он обладает просто волшебный умением портить отношения с людьми. Казалось бы, ну какие из них герои? Злобный, надменный и чванливый аристократ с комплексом бога, и жестокий, лишенный всяческой эмпатии громила, который уверен что насилие это вершина педагогического искусства. Но деньги и связи отца младшего Гринривера легко открывают дорогу к любым, самым изысканным неприятностям, а короткая приписка СМДГ (смерть до горизонта) в личном деле инвалида легко привлекает внимание сильных мира сего.Все еще думаете, какие же из этих двоих герои?Спросите всякого, и всякий вам ответит: *уевые.
В маленьком закутке достаточно запылённого склада раздавался противный голос:
— Куртка — кожаная, на подвязках, полувоенного образца, состояние новое, одна штука. Рядом подпись. Рубаха – нательная, хлопковая, новая, три штуки. Смотри, без клякс. Штаны — кожаные, форменные, с шерстяной подкладкой, новые, одна штука. Фляга – медная посеребрённая внутри, стандартного образца, б/у, одна штука. Сапоги – кожаные, с жестким голенищем, две штуки...
— Господин интендант, а зачем мне два?
– А, ну да, точно! Слушай, служивый, есть у меня к тебе дело, ты сапоги запиши, а я пока достану кой-чего…
Через минуту раздалась приглушенная ругань.
И звуки падения чего-то мягкого.
Еще через минуту снова раздался голос.
— Вот, сапог из кожи саламандры, с усиленной подошвой и бронзовыми пряжками. Правый. Почти не ношеный. По прочности — как латный.
— Да? – второй голос просто сочился скепсисом. — А левый где?
– Ну, известно где: сожрала костяная многоножка, вместе с хозяином. Только ногу и нашли потом. Ты не думай, хозяин этот сапог буквально неделю носил, даже не растоптал толком. А я тебе еще и два империала дам, полноценных. Новая пара как раз четыре стоит. Честная цена! А сапогу тому сносу нет.
– Два империала, говоришь? Накинь еще пяток серебрушек, все же ношеный.
-- Ну хорошо! Только из уважения твоему геройству.
– А теперь пиши, несессер, с набором бритвенных и парикмахерских, солдатский, хотя, нет, тебе офицерский положен...
– Господин интендант, а вы точно уверены?
– Вот только не начинай…
Через два часа после судьбоносной сделки с сапогом, который сыграет в этой истории свою роковую роль, герой нашей истории вышел за порог военной части, таща на спине полный пожитками рюкзак. Деревянный костыль, пристегнутый чуть ниже колена, весело цокал по мостовой.
Ярко светило весеннее солнце, растапливая последние кучи снега, спрятавшиеся от бдительных дворников. Воздух пах весной, свежей выпечкой и, совсем немного, выгребной ямой
Мир был полон жизни, герой еще не знал, что он герой, и был уверен, что все свои подвиги он оставил за воротами военной части, вместе с левой ногой, волосами на голове и семью годами своей жизни.
– Рей, Рей Струна, ты ли это?
Со стороны ближайшего поворота вышел невысокий, но крепкий мужчина в военной форме. Короткая стрижка, обветренное лицо, словно вырубленное из камня. Все это делало новое действующее лицо весьма запоминающимся. Особенно ночью, особенно солдатам в самоволке
– Майор Цитрин? – он же Майор – четыре метра. Как гласит солдатский фольклор, это длина прыжка или дальность струи, когда он подкрался со спины и ты это понял. В общем, во всех отношениях выдающаяся личность – комендант местного гарнизона. Кстати, росту он был среднего.
– Так точно. А ты уже, судя по твоему виду, просто Салех. Комиссовали? Ты где ногу потерял?
– Удерживал вражеский полк силами полуроты в течение трех суток. А в итоге подоспевшая подмога раскатала нашу позицию, а мне ногу оторвала отрядная сколопендра. Пока разобрались кто где, многих подранили. В основном мы. Зверинец пустили на комбикорм почти полностью.
– Это как? Я представляю, что такое ударный отряд с биомантом. Они же разбираются, с кем срарались, только ближе к вечеру, по следам в помете.
– После того как нашу позицию проутюжили артиллерийским заклинанием, а потом отполировали звеном драконов, я дал приказ разморадерить повозку армейского алхимика, к тому моменту уже почившего. Там была какая-то секретная партия эликсиров для элитных армейских подразделений. Когда мне сказали сколько она стоила, едва не пошёл вешаться. Но у начальства были другие виды на ситуацию, так что меня объявили героем, а испытания признаны частично успешными.
– И почему же частично? С учётом продемонстрированной эффективности?
– Облик человеческий бойцы потеряли. Буквально. Меня то сия участь минула, я пил только те препараты, которые обостряют мышление. Командир должен думать. А те из парней, кто принимал эликсиры на повышение боевых качеств – мутировали. Прямо на глазах. Необратимо. В итоге половина ушла в лучшие миры, не перенеся побочных эффектов. С остальными... – Рей махнул рукой. Стали видны десятки мелких шрамов по всей кисти. – Хотя латников рвали, да...
– Зато ты теперь герой, получается? – где-то тут промелькнул своеобразный армейский такт.
– Получается, что так. На пенсию меня насильно проводили. Как сказал наш полковник: «ты, Рей, на заданиях столько мяса оставил, что можно наверно ещё одного солдата собрать». Я ведь не хотел уходить. Думал в штабе оставят...
– И почему же?
– Ну, я знаю многих инвалидов. Вспомни старого Римсона, тот вообще имеет некомплект по всем парным органам. И ничего, работает себе человек писарем.
