– Почему у твоих детей глаза, как у меня?Тройняшки тут же потупили взгляды, будто стыдясь. А я уперла руки в бока:– Можно подумать, это такая уж редкость!– Редкость, вообще-то. Его имеют всего полтора процента людей, – прищурившись, пытается заглянуть в самую душу.– Что ты этим хочешь сказать? – усмехнулась я нервно. – Устал играть глупые игры?– Игры? О чем ты?– А ты? Как долго ты будешь притворяться, что просто так взял меня на работу?!– Конечно, не просто так… – вкрадчиво отозвался он через паузу.Подошел ближе, остановившись от меня в миллиметре. Тихо, но твердо продолжил:– Потому что ты лучшая в своем деле. Неужели, неясно?Я смотрела на мужчину, от которого родила тройняшек три года назад. И не понимала – почему он делает вид, что не знает меня?
– Пожалуйста, соедините меня с господином Бергом.
– Господина Берга сейчас нет. Могу я что-нибудь ему передать? – отозвалось трубка моего телефона мелодичным девичьим голосом.
Я прочистила горло мелким покашливанием и до побелевших костяшек сжала мобильник.
– Мне очень нужно с ним поговорить. Это срочно.
На том конце провода слышалось удары пальцев о кнопки компьютера. Через паузу секретарь в фирме бизнес-магната Вадима Викторовича Берга, сухо спросил:
– Какой у вас вопрос?
– Личного характера.
– Девушка, – ее тон вдруг сменился на ядовито-скрипучий, – по личным вопросам обращайтесь к Вадиму Викторовичу на личный номер телефона. Полагаю, он у вас есть?
– Есть, – почти не соврала, – но он недоступен сейчас.
– К сожалению, ничем не могу вам помочь, – не скрывая раздражения в голосе отозвались на том конце провода. Девица явно была недовольна тем, что я до сих пор занимаю телефонную линию.
Стиснув зубы, я процедила:
– Я беременна от него! – не знаю, на что я рассчитывала. Быть может, на женскую солидарность? Ну хоть кто-нибудь мне после стольких безуспешных попыток должен помочь?!
– О, поздравляю. Вы четвертая на этой неделе.
Зря я тешила себя надеждой о солидарности. Девушка даже насмешку в своих интонациях теперь не скрывала.
Я устало закрыла глаза, с шумом выдохнула, и нажала на кнопку отбой. Отбросила в сторону телефон и уронила голову на руки.
Наверное, это только в любовных романах миллиардеры целыми днями хвостами таскаются за дамами сердца. В реальности все немного иначе.
С одним таким миллиардером, например, я безуспешно пытаюсь увидеться уже три месяца к ряду. И все бесполезно!
Меня не то, что в фирму к нему не пускают – даже на парковку вход воспрещен! Столь ценная фигура двадцать четыре на семь окружена плечистой охраной. Места досуга тщательно скрываются от журналистов, а адрес – тем более.
На что я надеялась, звоня в его фирму?
От собственной глупости защипало глаза. Но, сжав кулаки, я встала со стула и включила воду на кухне. Пока маму не выписали из больницы, я намерена отдраить до блеска всю нашу квартиру. И потом – уборка лучший способ проветрить мозги! Разве нет? Если уж психолог мне сейчас не по карману…
Больше трех лет спустя:
Ключ в двери повернулся, как только последняя тарелка из праздничного сервиза была вымыта, насухо вытерта, и любовно поставлена обратно в сервант. Я выглянула в прихожую, устало облокотившись о стенку.
Мама улыбнулась, пока снимала старые туфли с выбитыми носками.
– Как твой день? – поинтересовалась она, гладя меня по плечу.
Неразумная дочь в моем лице в ответ лишь повесила голову:
– Лучше скажи, почему ты снова так поздно? – с добрым укором спросила.
– Нина Степановна попросила с ее внучкой позаниматься. Ой, какая же у нее девочка замечательная.
Мама прошла на кухню, достала из холодильника чашку салата – остатки вчерашнего торжества.
– Милая, – сказала, усаживаясь за стол. – Вот. Сегодня почта пришла.
Я аккуратно взяла из маминых рук стопку писем. Отчленила письмо из банка на котором большими печатными буквами было написано: «ПОСЛЕДНЕЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ». Можно подумать, если бы буквы были чуть меньше – деньги бы у меня тут же нашлись.
Со стыдом спрятала письмо за спиной. Мама ласково усмехнулась. Чего уж тут прятать? Она в курсе и так.
Я поджала губы, как делала это всегда, когда была недовольна. Опустила глаза.
– Мам, я найду деньги. Даже не думай платить в этот раз. Мне стыдно смотреть, как ты возвращаешься почти ночью домой. И ты такая уставшая. Ты не обязана брать столько подработок ради…нас.
– Глупости, – отмахнулась от меня мама. – Ты спасла мою жизнь. Неужели я не могу постараться ради тебя и внучек сейчас?
– Но ты устаешь. Тебе нельзя столько работать.
– Кто это сказал? – картинно удивилась родительница, давая понять, что всерьез разговаривать сейчас не намерена.
– Врачи!
– Эти врачи ничего не понимают! Я прекрасно себя чувствую!
– Знаешь что, – вздохнув, я попыталась подбодрить то ли себя, то ли ее, – я нашла еще несколько вакансий. Завтра созвонюсь. Если все получится, пожалуйста возьми на неделе хотя бы один выходной.
– Там будет видно, – отмахнулась от меня мама, как от назойливой мухи. А потом неожиданно всплеснула руками и принялась ворошить ту кучу рекламных буклетов, что только что принесла.
Протянула мне какой-то листок:
– Совсем забыла. Старая моя голова. Вот. Держи. Это мне Нина Степановна сегодня дала. Одному ее знакомому требуется репетитор для дочки. Говорит, там очень одаренная девочка. И семья хорошая. Состоятельная. Позвони, вдруг возьмут?
Я быстро пробежалась взглядом по аккуратному почерку с номером телефона, незнакомым именем женщины, и суммой внизу.
– Это оклад, – пояснила мне мама и засмеялась, заметив как мои глаза полезли на лоб.
– Люди очень богатые. Ты же знаешь, такие ни на что не скупятся.
– Ма, ну это же огромная сумма. Ты думаешь, за мое репетиторство кто-то столько заплатит?
Мама возмущенно на меня посмотрела:
