Том курит, а я думаю о том, что не могу портить ему вечер своими проблемами. Он хотел сюда, ему здесь нравится, и уезжать из-за того, что у меня закололо сердце, очень тупо. Сколько еще он будет страдать из-за моих проблем? Хватит.
– Все хорошо, правда, – улыбаюсь, – пойдем на танцпол? Мы еще не танцевали сегодня.
Том тушит сигарету и кидает ее в мусорный бак.
– Если станет плохо, сразу говори.
Я киваю.
Мы заходим обратно в бар, играют «Рамонес»[6]. Я стараюсь не смотреть людям в лица, боюсь снова увидеть кого-то под кайфом. Пытаюсь расслабиться и не отводить взгляд от Тома. Выпиваю еще пива, и после мы начинаем танцевать.
Толпа вокруг просто бешеная. Все прыгают, толкаются локтями и врезаются друг в друга. Параллельно подпевают слова песен. Том берет меня за плечо и ведет в самый центр тусовки. Мы двигаемся под музыку, тоже всех толкаем – мне даже начинает это нравиться, можно немного выпустить пар и оторваться.
Всеобщее безумие – это классно. Никто не будет смотреть на то, как странно ты танцуешь и поешь. Люди пришли сюда, потому что любят эту музыку, и они танцуют под нее, несмотря ни на что. Такое единение толпы чувствуется совершенно по-особенному. Возможно, только в этом мире, в который привел меня Том.
Он толкает кого-то, его толкают в ответ. Он улыбается, я тоже. Мне хочется обнять Тома, но долго думать об этом не получается – мне прилетает по затылку. Я почти ничего не чувствую, хотя голова кружится. Том тянет меня на себя, меняя нас местами и закрывая своей спиной. Я беру его за руки. Песня переключается на медленную, толпа успокаивается. Поднявшись пальцами по его рукам, я встаю на носочки и говорю в ухо:
– Пойдем в туалет.
Я отстраняюсь, Том смотрит на меня, прищурившись. Улыбаюсь и сквозь толпу иду к уборной. Не вижу, но чувствую, что он где-то позади.
Я захожу в туалет и прикрываю дверь, почти сразу Том заходит за мной и закрывает дверь на замок. Во мне мгновенно поднимается возбуждение, я делаю к нему шаг и обнимаю, впившись в губы поцелуем. Он крепко прижимает меня к себе. Том такой горячий, его губы и язык обжигают, но мне это нравится.
Я очень сильно его люблю, не знаю, любил ли кто-нибудь на земле так же сильно. Мне никогда не будет его достаточно, я хочу слиться с ним воедино и никогда не расставаться. Хочу плакать от любви к нему. Интересно, Том чувствует то же самое?..
Я резко отрываюсь от него и отступаю на пару шагов назад. Том смотрит на меня затуманенным возбуждением взглядом, будто готов меня съесть. Закусив губу, я медленно поднимаю вверх футболку и показываю ему грудь. Провожу пальцем по губам, а потом говорю:
– Потрогай меня.
Он ухмыляется и подступает ближе.
– Если ты приказываешь.
Одной рукой он обнимает меня за талию, а другой сжимает грудь. Наклоняется и припадает губами к соску, облизывая и посасывая. Сзади меня унитаз, в который я упираюсь ногами, а слева стена, за которую держусь рукой. Том спускается губами к моим ребрам, а затем падает на колени, целуя живот.
Я ошеломленно вздыхаю. Непривычно смотреть на него сверху, видеть его ниже себя. Том целует мне живот, и я чувствую его дыхание на коже.
– Том… – постанываю, – я хочу тебя…
Он смотрит мне в глаза. Расстегивает мою ширинку и аккуратно снимает штаны, стараясь не задеть порезы. Потом поднимается и говорит:
– Разворачивайся.
Я повинуюсь, опускаю крышку туалета и ставлю на нее колено, спускаю трусы на бедра. Я так сильно хочу его, что готова завыть от ожидания, это почти невозможно терпеть. Том берет меня рукой за талию и говорит:
– У меня нет презервативов.
– Ладно, – отвечаю и чувствую, как он входит в меня.
Я громко вздыхаю. Господи, как это приятно! Том медленно двигается, а я кладу локти на бочок, чтобы удержаться на месте.
– Быстрее, – прошу я, и когда он ускоряется, говорю: – Да, вот так…
Я кусаю губы до крови, чувствую, как Том водит руками по моей спине.
– Можешь еще… еще быстрее? – слегка развернувшись, спрашиваю.
Том может. Он без слов делает, что я прошу, и я вдруг понимаю: хочу жестче. Хочу очень жестко – мне нужно просто об этом попросить.
– Том… – я прерываюсь от его толчков, – а можешь… можешь взять меня за волосы?
Он без промедлений запускает в них ладонь, но держит так аккуратно, что я этого даже не чувствую.
– Тяни сильнее, – говорю.
– Тебе не больно? – спрашивает сквозь тяжелое дыхание.
– Нет, мне… мне приятно…
Он сжимает мои волосы в кулак, тянет на себя. Вколачивается так, что я еле держусь на ногах. Мне хорошо, мне нравится небольшая боль, но я хочу еще…
– Ударь меня, – говорю и пугаюсь от собственных слов.
Он не воспринимает это как что-то ужасное и просто шлепает по заднице. Я молчу, потому что имела в виду другой удар, но решаю не говорить об этом.
– Еще раз, сильнее, – прошу.
