Я читаю надписи: Легс Макнил «Прошу, убей меня». И чуть ниже маленькими буквами: «подлинная история панк-рока».
– Она огромная, – говорю.
– Тебе понравится.
– Ты читал?
– Конечно, читал.
Я пролистываю страницы. Книга составлена в виде сборника интервью. Вижу чьи-то имена.
– Я почти никого из этих людей не знаю, – жалобно смотрю на Тома.
– Ну вот, узнаешь. Панки должны знать друг друга в лицо, – улыбается он.
Я тоже улыбаюсь. Конечно, какую еще книгу мог дать мне Том? Точно уж не про любовь.
– Тебе понравится, обещаю, – гарантирует он.
– Надеюсь, я смогу ее осилить, – пожимаю плечами.
– Полгода в рехабе – конечно, ты ее осилишь.
Я стою, поникнув. Эти слова возвращают в реальность. В реальность, где я должна уехать на реабилитацию и принять расставание с Томом. Немного помявшись, я говорю:
– Пообещай мне кое-что.
Том сводит брови. Я продолжаю:
– Помирись с папой. Пообещай, что помиришься с папой.
Он отводит взгляд.
– Том, прошу тебя. Сделай последнюю вещь для меня.
– Ладно, – неожиданно говорит он, – обещаю.
Я удивляюсь:
– Так легко? Ты же держишь свои обещания, правда?
– Увидишь, – отвечает он, а потом обнимает меня и продолжает: – Удачи тебе.
Я цепляюсь за его спину. Утыкаюсь носом в грудь. Вдыхаю его запах, пытаюсь навсегда запомнить ощущение его тела. Потом отстраняюсь и чувствую, как ресницы намокают, но больше не даю волю слезам. Я пролила слишком много слез из-за жалости к себе. Потеряла слишком многое из-за своей слабости, чуть не потеряла жизнь.
Отправляясь на реабилитацию, я знаю, что должна не только избавиться от зависимости, но и стать сильнее. Подумать о своих ценностях и стремлениях. Я чувствую, что где-то внутри меня есть здоровый, счастливый и сильный человек, имеющий цели и желания, а не бессмысленно живущий от дозы к дозе. В конце концов, от моей жизни остались лишь руины, и все, что я могу, – построить ее заново.
А с Томом или без – покажет время.
– Спасибо, – говорю я ему и, прижав книгу к груди, выхожу из квартиры.
Прочистив кофемашину, я споласкиваю руки под краном и вытираю их полотенцем. Оглядев зал, вижу, что посетителей нет, и достаю из кармана фартука телефон. Но не успеваю даже открыть «Инстаграм», как на меня кричат:
– Белинда!
Я вздрагиваю. Крики продолжаются:
– Опять телефон? Быстро убирай!
– Извини… – мямлю я, опуская айфон обратно в карман.
Долбаная управляющая, как она меня бесит! Как только она отворачивается, я закатываю глаза, но потом одергиваю себя: я должна быть ей благодарна.
Скоро Рождество, и я мечтаю оказаться где-нибудь, где есть снег и елки, но в Окленде как обычно плюс двадцать пять. Не знаю, как буду праздновать, я бы позвала к себе новых друзей с работы, если бы была уверена, что они не пьют. Теперь мне нельзя пить, курить и находиться рядом с теми, кто это делает. Это может спровоцировать срыв, а я больше никогда не хочу срываться.
Отец купил мне квартиру. В хорошем месте, и он очень постарался, чтобы к моему возвращению она была готова. И вот моя новая жизнь: работа, дом и встречи анонимных наркоманов.
Я забиваю кофемашину и слышу сзади:
– Смотри, твой бывший опять пришел.
Подняв взгляд, я вижу Тома. Сердце начинает стучать быстрее, живот скручивает. Сколько бы времени ни прошло, кажется, тело всегда будет так на него реагировать.
Он в темных очках, с беспорядком на голове и в кожаной крутке. Выглядит круто. Как и всегда. Том подходит ко мне и опирается о стойку, говоря:
– Американо с медом сделай.
Я сглатываю. Иногда хочется дать ему в лоб за то, что он себе позволяет.
– Отсоси – потом проси, – в его же манере отвечаю я.
Том хмыкает.
– Вот дрянь.
Показав рукой в сторону, я говорю:
– Пройдите на кассу и сделайте заказ.
Он не пререкается, заказывает, а потом возвращается ко мне.
– Как дела? – спрашивает.
– Нормально, – пожимаю плечами, продолжая заниматься работой.
– Короче мы все записали. Осталось еще кое-что свести, и альбом готов.
Я улыбаюсь, говорю:
– Поздравляю.
– Спасибо, думаю, на днях Билл принесет тебе демку.
Да, Том держит свои обещания, вот еще один факт о нем. Пока я была в рехабе, они с отцом помирились, и «Нитл Граспер» даже засели за новый альбом.
– Почему ты в очках в помещении? – спрашиваю я, вливая молоко в заказанный раньше эспрессо.
Я кидаю на него взгляд, и Том снимает их, показывая красные глаза.
– Мы отмечали, – говорит.
– А, ну да, – слегка улыбаюсь, понимая, что совершенно не представляю, что сейчас происходит в его жизни.
– Ладно, пойду сяду. Жду свой заказ.
– Иди уже.
Я смотрю на заказы, следующий – Тома. Делаю ему кофе, а когда смотрю имя, которое мне нужно написать на стаканчике, то заливаюсь краской.
На чеке написано: «Мужчина моей мечты».
