Мы долго гуляем, заходим за кофе, говорим о всякой ерунде, ни о чем по-настоящему важном. Через какое-то время оказываемся у безлюдного небольшого канала. Здесь вода так близко к тротуару, что можно присесть и потрогать ее рукой. Дома на противоположной стороне уходят прямо в воду и отражаются в ней. Есть мостик, ведущий на узкую улицу, образованную стенами двух зданий. Я восторженно говорю:
– Эти домики… они похожи на плитки шоколада, да? – поворачиваюсь к улыбающемуся отцу. – Вот черный, а вот молочный, а этот белый! А вон тот белый с орешками! – Я показываю на дом молочного цвета с коричневыми окнами. Папа смеется, а потом вдруг говорит, что я удивительная. Это так греет душу…
– Бельчонок… – начинает он, – я говорил с Томом сегодня.
– Я знаю.
Отец кивает, отводит взгляд.
– Ты должна уехать. Ты не можешь жить у него.
– Пап…
– Я понимаю, ты не хочешь жить с матерью. Но Тома это никак не должно касаться.
Я покрываюсь мурашками от мысли, что мне придется уехать от Тома.
– Пап, он сам предложил, он не против!
– Конечно, он предложил тебе помощь, он не мог поступить иначе, – разводит отец руками. – Но это не значит, что ты не доставляешь ему проблем. Белинда, у него и так куча дел, он не может следить еще и за тобой.
– Я не доставляю ему проблем! Спроси у него, у нас все хорошо…
– Белинда, – отец трет переносицу, – в ближайшее время съедешь от него, когда я решу вопрос с твоим жильем.
От злости я сжимаю кулаки.
– А ты не хочешь сначала извиниться? – вздергиваю подбородок.
– За что? – хмурится.
– За то, что было в нашу последнюю встречу. Ты опять напился, хотя обещал мне не пить!
Отец моментально раздражается.
– Знаешь, возможно, тебе стоит остаться у матери.
– Пап!
– Белинда! – Он резко останавливается, и я вместе с ним.
Мы тяжело смотрим друг на друга.
– Ты обещал.
Он прикрывает глаза, сжимая челюсть.
– Я не пьяница. Все люди иногда выпивают, так что не вижу в этом проблемы.
Я качаю головой.
– Хорошо, – коротко говорю я, продолжая путь вдоль канала. – Я поняла.
Папа догоняет меня.
– Ты ведь знаешь, что можешь попросить у меня что угодно, – заглядывает в лицо. – Квартиру, машину, работу. Все, что ты хочешь. Я помогу тебе в любой момент. Только попроси.
Мы заходим на мостик, я облокачиваюсь о перила и смотрю на переливающуюся под солнечными бликами воду. Я даже не заметила, как ушли облака и появилось солнце. Я знаю, для него это принципиально: нужно попросить. И я просила, никогда особо не стесняясь, это всегда работало. Но сейчас…
– Нет, – грустно вздыхаю, – не в этот раз.
Около отеля куча людей. Все они толпятся вокруг окна ресторана на первом этаже. Кажется, я знаю, кого они там увидели.
Охранники перегораживают вход. Когда мы протискиваемся через толпу, отец пытается прикрыть меня собой. Кто-то что-то кричит нам. Возможно, это отцу. Не все знают, как он выглядит, но для самых преданных фанатов это не секрет. В Интернете о нем ходит куча историй, выдуманных и настоящих. Кто-то считает его неотъемлемой частью группы. Кто-то думает, что он строгий дядя-продюсер. Кто-то считает его просто другом группы. На самом деле, правда где-то посередине. Я не сильно слежу за поклонниками «Нитл Граспер», но прилетающие то и дело запросы на подписку в мой «Инстаграм» говорят о многом. Охранники расступаются перед нами, и мы оказываемся внутри.
Отец сразу сворачивает в ресторан. Если бы я закрыла глаза, то кожей почувствовала бы энергию, что здесь сконцентрировалась. За большим столом, прямо около окна, сидят все – Том, Марк с Мэнди и детьми, Джефф со своей девушкой и Бен. О, какие они громкие. Как обычно.
– Эй, Митчелл, – говорит отец, – давай, подвинься.
Том отпрыгивает в сторону вместе со стулом, а папа подставляет еще два. Долго не мешкая, я плюхаюсь на место рядом с Томом. Отец садится и тут же включается в общий разговор.
На столе куча еды и алкоголя. Перед Томом стоит целая сковорода с мидиями, и он ест их руками, одетыми в черные перчатки. Разламывает ракушку на две части и отправляет мякоть в рот.
– Хочешь? – спрашивает он, когда замечает мой взгляд.
– Да, – честно отвечаю.
Он с улыбкой придвигает мне сковороду, и я тут же тянусь за ракушкой.
– Может, тебе заказать? – спрашивает папа.
– Не, спасибо. Мне хватит.
Том предлагает ему вино, и тот мигом переключается. И папа, и я мигом оказываемся затянуты в ураган под названием «Нитл Граспер».
Фрэнк и Фиби – дети Марка – с криками носятся вокруг. Сумасшедший дом, но мне нравится. В окне напротив стола копошатся фанаты. Я разглядываю их – цветные волосы, татуировки, футболки с логотипом группы. Поклонники «Нитл Граспер» всегда такие – яркие, как и их кумиры.
– Не смотри на них, – непринужденно бросает Том, но я чувствую напряжение, что он излучает. Сперва он показался мне веселым, но сейчас я вижу, что он сидит как на иголках.
