– Где ты живешь? – спросила мама, выдергивая меня из размышлений.
Я впадаю в ступор, отец не спешит вмешаться. Молчание затягивается. Решив не врать, я отвечаю:
– У Тома.
– У Тома?! – вскипает она. – Что ты у него забыла?!
– Мы друзья, – говорю, пытаясь справиться с бешеным сердцебиением.
– Да? Ну и насколько близко вы дружите?
– Мама, прекрати!
– У тебя есть свой дом, ты должна жить в собственном доме, а не шляться по мужикам!
Наконец-то встревает отец, делая небольшой шаг и прикрывая меня плечом.
– Линда, прекрати нести чушь! Я куплю ей квартиру, и она будет жить отдельно.
– Купишь квартиру, – передразнивает мать. – Небось и деньги ей будешь давать, чтобы она покупала наркотики?
Почувствовав страх разоблачения перед отцом, я выпалила:
– Я не покупаю наркотики!
– Все, Белинда, иди отсюда, – раздраженно махнул рукой отец. – Нормального разговора у нас не получится.
– Если бы ты хоть раз послушал меня, – начала мать, – может быть, в нашей жизни все было бы по-другому.
Папа мягко подтолкнул меня, и я отошла, расстроенная тем, что вообще подходила. Зачем, если все наши разговоры всегда сводятся к одному – оскорблениям и пустым спорам…
Резко заболела голова, и я вышла на улицу, чтобы проветриться. Дети бегали по траве, неподалеку от них общались взрослые. Я видела, как Марта следит за Джоуи.
Я прошла вглубь двора и встала у фуршетного стола с тортом, свечи на котором Джоуи задувал полчаса назад. Я попробовала съесть кусочек, но аппетита не было. Отставив тарелку, я огляделась и увидела Тома, что-то сказавшего Марте. Она пожала плечами, а он отошел к дивану и взял с него плед. Потом развернул его и опустил ей на плечи, поправив так, чтобы тот не упал. Она улыбнулась ему, а он – ей.
Тело бьет крупная дрожь. Я сжимаю в руках бокал с вином и не моргая смотрю перед собой. Очень злюсь. Ужасно злюсь на Тома за то, что он так поступает. Накрывает Марту пледом, говорит ей комплименты, весь вечер делает вид, что меня не существует… От злости хочется плакать. Я ничего не могу с этим сделать, ведь если он хочет быть с ней – он будет с ней, а не со мной.
– Ты вся дрожишь, – слышится голос над ухом, и я вздрагиваю.
Том кладет руки мне плечи, а я сжимаю челюсти и отворачиваю голову – пытаюсь сдержать гнев и желание на него закричать.
– Тебе холодно? – снова говорит он, пытаясь заглянуть мне в лицо, но я снова отворачиваюсь.
– Белинда?
Я веду плечами, пытаясь освободиться из его рук. Он убирает их, но ненадолго – снимает с себя пиджак и накидывает мне на спину. Я хочу снять его, но Том мешает.
– Эй, что с тобой?
Ничего, хочу ответить я. Ничего, просто ты урод, который забыл обо мне на весь день, а сейчас почему-то вдруг вспомнил. Я в порядке, просто только что ты накрывал пледом Марту, а теперь делаешь то же самое со мной.
– Бельчонок? – взволнованно говорит Том, чем еще сильнее меня раздражает.
Я поднимаю на него злой взгляд, и он настороженно хмурится.
– Давай отойдем и поговорим, – отвечаю.
Он отпускает меня, не понимая, что происходит, но явно чувствуя мою взвинченность.
– Пойдем.
Том берет меня за локоть и ведет за собой. Мы заходим в дом, и там я вижу взгляд матери, которым она следует за нами. Меня это тоже невыносимо раздражает, чего она пялится? Мы идем по темному коридору первого этажа, а потом Том открывает дверь в гостевую спальню, и мы оказываемся внутри.
