Он тронулся с места и уверенным шагом быстро пересёк расстояние между ними. Волшебница заглушила желание шагнуть назад, лишь гордо вскинула подбородок, поймав взгляд Малфоя, когда он подошёл.
— Драко, — осторожно проговорила Т/И, зачем-то потянувшись одной ладошкой к его лицу. Он медленно следил за движением, но не отстранялся. Оба боялись того, что происходило. — Я вижу, у тебя что-то случилось. Ты прогуливаешь уроки, жмёшься по углам замка, злишься больше обычного, напряжён, словно натянутая струна. Всё время один. Ты будто чего-то ждёшь. И знаешь, что ничего хорошего это не принесёт. Расскажи мне, — она коснулась его щеки. Легко, почти невесомо, слизеринец закрыл глаза на несколько секунд. — Расскажи, и я помогу. Мы же друзья.
— Друзья? — он резко раскрыл газа и брезгливо сбросил её ладонь. — Друзья? — громче переспросил он, нервно рассмеявшись. — Ха, ты так это называешь? Мы месяцами не разговариваем, вообще-то.
— Вообще-то, это ты начал, Малфой! — вскрикнула Т/И, испуганно шагнув назад.
— Потому что я пытался тебя защитить! — словно не контролируя себя, Драко шагнул к ней, но оказался слишком близко и, будто испугавшись, снова вернулся на прежнее место.
Волшебница застыла, пытливо вглядываясь в его сумасшедшие глаза.
— От чего? Расскажи, Драко, что случилось?
— А Уизли, — Малфой запнулся на несколько мгновений и сморщился, видимо, не в силах назвать Фреда и Джорджа по именам, — всегда тебе всё рассказывают, да? Они вообще в курсе, что ты делаешь?
— У нас нет секретов, — отрезала девушка.
Т/И поджала губы и силилась отогнать строчки последнего полученного письма. Фред был зол: его выдавал и почерк, свидетельствовавший о том, что он торопился, не заботясь о красоте букв, и множество исправлений. Да и лейтмотивом послания была мысль о том, чтобы его подруга не приближалась к Малфою. Естественно, Уизли понимал, что это письмо её расстроит, и она всё равно сделает всё по-своему, и даже был тронут её честностью, но ничего не мог с собой поделать.
— Скажи, Т/И, а если бы из моего шкафа не вываливались скелеты, ты бы осталась со мной?
— Драко, ты сам…
— Да знаю, что сам начал! — взревел слизеринец, вновь бросившись к ней. Следующий рваный вдох он сделал в десяти сантиметрах от лица волшебницы. — Я просто чувствовал, что недостоин тебя. Ты всегда была такой… с ног до головы гриффиндоркой, хоть и являешься когтевранкой. Любимица профессоров, одна из лучших студенток, вечно с Грейнджер за книжками и вообще вся такая добрая и милая, — он медленно взял её за руку и грустно улыбнулся. — Аж тошно. Мне нравилось думать, что такая, как ты, сможет полюбить такого, как я. Но тебе не место рядом со мной, — последние слова он прошептал.
— Может, я сама решу? — Т/И посмотрела на его руку, сжимающую кончики её пальцев, и осторожно встретилась с ним взглядом. Боялась, что он снова отстранится.
— Ты и решила, — на удивление, Драко остался спокоен, будто что-то прочитав в её голове. — В пользу Уизли. Ты… ты их любишь?
— Конечно… Но я и тебя…
— Так и знал, — Малфой оборвал подругу, закрыл глаза и медленно разжал пальцы. — Всё куда проще, чем ты думаешь, Т/И. Я плохой, ты хорошая. Даже слишком, — волшебница попыталась снова взять его за руку, но он отдёрнул её. — Уходи, Т/И, и никогда больше не приближайся ко мне! Поняла? Проваливай!
Его крик застыл в воздухе. Волшебница медленно, будто под гипнозом сделала несколько шагов к выходу.
— Я всегда буду тут, чтобы помочь тебе, — размеренно проговорила девушка, прежде чем уйти окончательно. — Я не брошу тебя, что бы ты ни говорил. Если тебе нужно будет выговориться, то меня всегда можно найти под большим дубом или на башне.
Девушка произнесла это неуверенно, не глядя на слизеринца. Драко медленно кивнул, наблюдая за тем, как Т/И некоторое время смотрела на него, а после ушла прочь.
Серые глаза ещё долго смотрели вслед когтевранке, пока Малфой не решил вернуться в гостиную Слизерина. После этого разговора ему стало как-то спокойнее, Драко не знал, нужно ли ему доверять Т/И, но почему-то так хотелось сделать это.
Я болен.
Осенью простужен.
Тебя я вновь хочу обнять.
Понять,
что хоть кому-то нужен.
Он не слышал, да, и если быть честным, не особо-то хотел слышать повторяющиеся из года в год поздравления надоевших за столько лет обучения профессоров, непрекращающиеся раздражающие разговоры одногруппников, слишком громко хохочущих, обсуждающих что-то неимоверно глупое и пытающихся втянуть в эту бессмыслицу и его самого.
Ему хотелось сбежать от чересчур задорного перезвона рождественских колокольчиков, развешанных на исполинских каменных колоннах, от зажжённых под сводами главного зала Хогвартса свечей, украшенных заснеженными еловыми ветвями, и пёстрых гирлянд, от всех этих счастливых улыбок и веселья, что давит со всех сторон, от чувства, что является тут лишним.
