— Надеюсь, что скоро, — устало сказал Драко. По его внешнему виду было понятно, что ему ничуть не легче, чем ей. Т/И отметила, что он похудел и, вероятно, плохо спал.
— Как ты? — нарушила затянувшееся молчание девушка.
— Жить буду, — усмехнулся Малфой. Губы когтевранки дрогнули в подобии улыбки. — Завтра ночью не приходи сюда, — тон парня резко стал серьёзным, — вообще не выходи из гостиной. И всем скажи не высовываться.
— Почему? Завтра что-то планируется?
— Я не могу сказать всего. Просто сделай, как прошу. Для твоего же блага, — последние слова парень произнёс намного тише, а после развернулся и ушёл, не дожидаясь ответа девушки.
Что ж… Возможно, его ещё можно спасти. Драко ещё не превратился в одного из безнадёжных последователей Волан-де-Морта, не растерял свою человечность. Он готов помогать другим, рискуя своей жизнью. Или только ей? В любом случае, Малфой предоставил ей ценную информацию, и Т/И намеревалась воспользоваться ею. Сейчас не время геройствовать. Нужно пережить ещё одну ночь.
Никто из нас не выберется отсюда живым…
— Скажите, мистер Оливандер, а вы… умеете петь?
— Петь? — тихий, хриплый старческий смех гулко отражался от каменных стен их персональной камеры, и Олливандер тут же резко умолк, испуганно озираясь по сторонам. — Ну что вы, милая моя, это дело ваше, молодое — петь, а старикам вроде меня остается лишь сидеть в стороне и услаждать свой слух.
— Но ведь одному петь совсем-совсем не интересно. Я могла бы попросить нарглов составить мне компанию, но, кажется, им здесь не нравится — за всё время ни одну мою вещь не стащили…
— Нарглы? — рассеянно переспросил старик, и голос Луны тут же ожил.
— Вы никогда о них не слышали? — поспешно переспросила она, и в ответ на тихое Олливандерово «нет» начала тараторить. — Но ведь волшебные палочки из омелы — одни из самых сильных в любовных чарах, вы должны это знать, а нарглы живут именно…
— Милая моя, омела совершенно не подходит для изготовления волшебных палочек, она не способна пропускать магию волшебника и давать ей выход в реальный мир.
— Но мой папа говорит… — упрямо продолжала Луна, но старик опять её перебил.
— А Ваш отец когда-нибудь изготовлял волшебные палочки?
— Нет, но…
— Тогда, я думаю, Вам стоит довериться мнению человека, вся семья которого занималась этим, — ломкий голос Олливандера сменился тяжёлым, надрывным кашлем, и Луна тут же подвинулась к нему, нежно поглаживая дрожащую спину.
— Когда-нибудь мы с Вами отсюда выберемся, мистер Олливандер, и тогда я обязательно познакомлю вас с нарглами. Они… не слишком дружелюбны, хотя, возможно, так происходит только со мной, но Вы-то точно должны им понравиться!
— Милая моя, Вы правда верите, что нам удастся выбраться отсюда живыми? — грустно спросил старик, откашлявшись и украдкой вытирая рот тыльной стороной руки.
— Ну конечно же! Нас обязательно спасут, я в этом уверена. Вы ведь хороший человек, мистер Олливандер, и никогда в жизни не делали ничего плохого, разве Вы заслужили умереть в этом подземелье? Нет, а значит, обязательно найдётся кто-то, кто заступится за Вас. Я обязательно сделала бы это сама, если бы только могла, но, к сожалению, Вам досталась лишь моя компания.
— Ваша компания — это лучшее, что я мог бы получить в своей жизни. Боюсь, если бы не Вы — дряхлый старик по имени Гаррик Олливардер уже провёл бы свои последние дни здесь и давно отправился в другой мир, — грустно улыбнулся он, и прежде, чем Луна успела что-то ответить, продолжил. — Но, кажется, вы хотели спеть, разве нет? Уж будьте добры, порадуйте старика, у него и без того осталось слишком мало хорошего в жизни.
— Знаете, думаю, это очень грустно — петь самой себе в день рождения. Вот если бы Вы всё-таки составили мне компанию…
— Так у Вас сегодня день рождения, милая? Почему же вы молчали? Если вам так хочется — в честь праздника я могу сделать исключение…
— Правда? — Олливандеру казалось, что даже в темноте подземелья видно, как большие, вечно удивленные глаза Луны засветились счастьем. — Это было бы лучшим подарком для меня!
— Ну что же, если перед смертью старик ещё может сделать что-то хорошее в этой жизни — то почему бы не попробовать?
Представьте себе мальчика.
У этого мальчика есть семья, он обеспечен и любой его каприз исполняется тут же, стоит лишь озвучить желание. Его друзей сложно назвать друзьями, но мальчику достаточно их внушительного присутствия, а почему они рядом — совсем неважно. У мальчика есть определённые идеалы, определённые взгляды на жизнь, которые веками царили в его семье, и он уверен в истинности этих убеждений. А потом упорядоченная, правильная жизнь мальчика вдруг оказывается хрупка, как карточный домик, но он осознает это лишь тогда, когда лежащая прямо под ним карта уплывает из-под ног, и мальчик стремительно летит вниз, теперь лишённый возможности выбирать, потому что совсем недавно уже сделал свой неправильный выбор.
Мальчик вляпался, по самые уши вляпался.
