– Значит ли это, что мы свободны? – спрашивает Ливи.
– Пока нет… Пока нет, – отвечает Циби.
Магда смотрит на сестер. Они такие худые, ослабленные годами борьбы. Как они смогут пережить эту суровую погоду?
Циби, Магда и Ливи, спотыкаясь, падая и вновь вставая, держась за руки, пробираются по глубокому снегу. Они больше не чувствуют своих пальцев и лиц. Бомбежки все ближе. Окруженные тысячами девушек и женщин, покинувших Освенцим, сестры движутся в неизвестность.
– Держитесь на ногах, – шепчет Циби. В воздухе звучат выстрелы, которыми убивают тех, кто отстал, упал в снег, словно в постель. – Если упадет одна из нас, упадем все. Помните об этом, – добавляет она.
Они не отпустят друг друга и не упадут, решает каждая.
Ливи поворачивается и смотрит, как к ним присоединяется множество женщин.
– Посмотри, Циби, вот женщины из Биркенау, – говорит Ливи.
К потоку, устремляющемуся из Освенцима, добавляются сотни женщин.
Несмотря на свой совет сестрам, Циби готова лечь и умереть прямо здесь. Они лишь частички в этой огромной толпе женщин, направляющихся в очередной неведомый ад. Смотрит ли на нас Господь? – думает она. Конечно нет. Циби видит конвоиров, шагающих рядом с женщинами с криками «Schnell!» и бьющих их по замерзшим рукам прикладами винтовок.
– Помни об обещании!
Магда пытается вывести Циби из уныния. В отличие от сестер, Магда еще не сталкивалась с побоями, голодом, деградацией, которую претерпели они с Ливи. В Магде еще жива надежда, и Циби вдыхает ледяной воздух, выпуская облачко пара.
– Что бы ни случилось, мы останемся вместе, – откликается она.
– Мы сильнее, когда мы вместе, – добавляет Ливи; у нее запали щеки, но они розовые.
Циби рада, сестра выглядит такой
Они идут дальше. Остановок нет. Нет ни еды, ни воды, но, когда эсэсовцы отходят в сторону, чтобы расправиться с какой-нибудь бедной девушкой, у которой нет сил двигаться дальше, сестры набирают пригоршни снега и кладут себе в рот.
– Помните, как мы делали шоколадный снег? – спрашивает Магда после долгой паузы.
Для Циби воспоминание о матери, что-то помешивающей в кастрюльке на печке, когда они всей семьей собирались вместе, навевает сценку из прочитанной давным-давно истории. Но ради сестер она заставляет себя поддержать разговор.
– Было слишком горячо, и мы выходили на улицу… – начинает Циби.
– И добавляли туда снег!
Ливи смотрит в небо. На ее лицо опускаются ледяные снежинки. Рукой она нащупывает маленький ножик в кармане.
– Мы называли это замороженным шоколадом, – говорит Магда. – Было бы у нас немного какао и сахара, могли бы приготовить сейчас.
– Правда, сахар не растворится без кипящей воды, – мудро замечает Ливи. – Нам нужно что-то большее, чем горячая вода, сахар и шоколад. – Она переводит взгляд с неба на свои ботинки. – Нам нужна мама.
Циби привлекает Ливи к себе. Вот почему она должна идти дальше. Она не может позволить сестрам сдаться.
– Она с нами, Ливи, – говорит Циби. – И дедушка. Они идут с нами сейчас. Просто мы их не видим.
– Я их чувствую, – шепчет Магда. – Мама стоит рядом с тобой, Ливи, а дедушка рядом с Циби.
– Ну а я их не чувствую. – Голос Ливи прерывается. – И я не ребенок, не надо кормить меня сказками.
– А что, если я расскажу тебе историю? – спрашивает Магда. – Не сказку, – поспешно добавляет она.
Ливи продолжает пялиться на свои ботинки.
– Это счастливая история? – шепчет она.
– Да. Она о том, как мы с дедом в последний раз ходили в лес за хворостом.
– Расскажи нам эту историю. Пожалуйста, Магда, – с тоской просит Циби.
Все, что угодно, только бы отвлечься от этого бесконечного мучительного пути по снегу.
– Был чудесный летний день, – начинает Магда. – В лесу все жило и двигалось, даже папоротники махали нам своим лапами. Дедушка вез ту свою старую смешную тележку, помните? Было так жарко – сейчас трудно это представить, – словно тебя укутали одеялом… – Магда замолкает, погрузившись в воспоминания.
– Давай дальше, – торопит Ливи.
– Ну… мы зашли довольно далеко. Громко жужжали пчелы. И тут я вышла на солнечную поляну. – Магда поворачивается к сестрам и вопросительно смотрит на них. – Помните большой дуб, а?
Циби и Ливи кивают. Они продолжают идти, осторожно ставя ноги, чтобы не наступить на камни под снегом и не свалиться. Пальцы на ногах у них онемели, они вообще почти не чувствуют тела, но солнечная история Магды начинает растапливать их сердца.
– Я заметила яркое цветовое пятно как раз около дуба и побежала туда.
– Что это было? – увлекшись, спрашивает Ливи. – И не вздумай сказать, что это был эльф или фея.
– Не глупи, Ливи! Это история из жизни.
Магде не хочется ничего упустить. Ей хочется, чтобы сестры почувствовали, как горит у них кожа, как слепит глаза солнечный свет, когда смотришь наверх, на шатер из листьев. Чтобы почувствовали звон в ушах от жужжания насекомых.
– Это был самый красивый гладиолус из тех, что я видела. Всего один. Его чудесные розовые цветы казались нереальными. Мы с дедом долго его рассматривали, а потом он спросил, знаю ли я значение слова «гладиолус».
