В пепельнице, которая стояла на лакированном столе! Любой, даже самый невнимательный тугодум, придёт к выводу, что значит, было что сжигать. И это что-то было таким, что даже такой человек, как сорр Фрег, не решился это что-то сохранить. И это наводило на определëнные размышления. И совсем не радостные.
С уборкой одной единственной комнаты, причём далеко не самой большой в доме, я закончила только к вечеру. Ноги, поясница и руки по самые плечи болели так, словно я сама превратилась в ту самую Изауру. А ещё я вспомнила, что вообще за день ничего не поела. Но перед тем, как отправляться есть, или хотя бы готовить, я окинула взглядом комнату.
Отмытые окна с витражными стёклами, стояли распахнутыми. Комната нуждалась в длительном проветривании.
Отдраенный щётками паркет сверкал полировкой в свете пятирожковой люстры. Чтобы добраться до неё и потолка мне пришлось тащить из подвала стремянку. Хозяйское кресло и два стула, выполненные в одном стиле, нуждались в перетяжке и замене подкладки на сидениях. Стол, похоже, и вовсе придётся заново шлифовать и покрывать лаком, другого решения для спасения мебели я найти не могла. Как и для шкафов, стоявших вдоль двух стен.
На кухне я оценила более-менее отмытые поверхности и относительно чистую посуду с благодарностью. Даже увитые какими-то неизвестными мне комнатными растениями перекладины над окном, у которого располагалась раковина, не раздражали.
Долго мудрить я не стала. Искренне обрадовавшись наличию гречневой крупы и большого количества жестяных банок с бумажной наклейкой, сообщавшей, что внутри говядина, сварила себе целый котелок гречневой каши с говяжьей тушëнкой. Причем очень хорошей, с крупными кусками именно мяса.
Пока каша с тушëнкой томилась, доходя до состояния ароматнейшая и вкуснейшая еда, я решила провести ревизию запасов.
— Да я вполне себе отлично пристроилась. И Страсбургский пирог нетленный, — процитировала я строчку из Онегина. — В моих запасах тоже есть. Гусиная печень да на хлебе, а если булочку ещё и подогреть… Да я просто буржуй Маяковского. Вот откуда надо было ревизию начинать и уборку! Домою аптеку, раз начала, и сразу сюда, сразу!
После вкусного и сытного ужина и вечернего чаепития, совпавшего по времени с пятью часами вечера, я вернулась к уборке. Драить сегодня ещё что-то, я в себе сил не нашла. Зато решила привести в порядок мелкие вещи, что с утра замачивала.
Вообще вся аптека была выдержана в зелёных, коричневых и бежевых тонах. Даже сейчас, едва отмытая и недоделанная часть навевала ощущение уверенности и спокойствия. А что может быть лучше для аптеки?
И даже такие вещи, как держатели для книг, переплёты учётных книг и справочников, набор для письма, были выдержаны в тех же тонах.
Спать я легла рано, задолго до полуночи. А перед этим долго стояла под струёй горячей воды. День был морально тяжёлый, я как никогда ощущала то бессилие, в котором жила последние три года со смерти своего отца, Анни. Даже мне было горько видеть, во что превратили плоды труда и заботы нескольких поколений семьи. Как варварски относились к тому, что было вложено и создано с такой любовью. А ведь я видела только эхо, неявную тень былого. Каково же было Анни? Наверное, поэтому мне всю ночь снился призрак кота что-то ищущий среди ночного города.
На следующий день, позавтракав бутербродами с печенью и чаем, я вернулась к уборке. Уже к обеду меня озарила светлая мысль, вот не зря связывают наведение порядка и улучшение мыслительной деятельности.
— А ведь я могу воспользоваться счётом, на который поступала та самая одна восьмая унаследованной части дохода! Ведь до проверки я свои невеликие права сохраняю в полном объёме! — плюхнулась я прямо на задницу на только что отдраенный пол в приёмной аптеки. — А значит, могу оплатить вперёд услуги краснодеревщика и портного, который будет менять шторы!!! Аня-Аня!
После этого у меня словно второе дыхание открылось, и к очередному чаепитию я гордо озвучила, что аптека Саргенс отмыта! Благо половина и так содержалась в порядке. Видимо даже этот сорр понимал, что если и в оставшихся двух комнатах, где готовились и хранились лекарства, воцарится хаос и грязь, то тогда аптека просто перестанет существовать.
Терять время и бездельничать я тоже не стала, и пошла выполнять данное себе слово привести в порядок кухню. А перед сном внимательно разглядывала себя в зеркале.
Глаза больше не пугали залитыми кровью белками, синяки значительно посветлели. Фиолетовых и бордовых оттенков видно не было. А такими темпами уже к завтрашнему утру останутся лишь жёлтые разводы, да и те прекрасно спрячутся под плотную вуаль.
Утром я с удовольствием убедилась, что была права в своих предположениях. А вот для выхода на улицу, мне пришлось подняться на второй этаж, в комнату, которую Анни занимала до того, как её муж начал безнаказанно распускать руки.
