— Утром вы ввели в заблуждение фрау Ингрид, сообщив ей о том, что я неправильно назначил ей лечение. Цитирую: "Вы всё это время изводите меня, гоняясь за сквозником по комнате, но забываете закрыть окно". А вот милая девочка в вашем лице, сразу указала ей причину проблемы. Может и мне заодно расскажете? — еле сдерживая возмущение, но при этом без крика и оскорблений посвятил меня в курс проблемы медикус.
— Фрау Ингрид действительно была у меня утром. И я действительно ей сказала, что бесполезно лечить насморк, забывая лечить горло. — Рассказала я.
— И дальше? — взмахнул рукой фрай Лепрос.
— Попрощалась, сказала, что жду с рецептом. Всё. Этот разговор состоялся при свидетелях, как видите, за полторы недели простоя накопилось много обращений. — Пожала плечами я.
— Всё? Ммм… Простите мою несдержанность, фрау. Вспылил, выслушав целую иносказательную речь о том, насколько я несостоятелен, как медикус. — Чуть поклонился медикус под смешки из очереди, видимо характер и нрав фрау Ингрид был известен многим. — Давайте я сам оставлю вам рецепт для фрау Ингрид. У неё застужена лобная доля, отсюда и насморк, застаивающийся в носовых пазухах. Отчего она и мучается головными болями.
— Конечно, фрай. Но я слышала её кашель. С горлом тоже не всё хорошо. Подождите! — вспомнила я и бегом рванула в подсобное помещение, которое определила пока под склад разных мелочей и непонятных вещей. — Вот смотрите. Это макет человеческой головы в разрезе. Лобные доли это кость. А вот горло. Отсюда воспаление идёт вниз, в лёгкие. И вверх, поражая полностью носоглотку. А любимые холодные компрессы, применяемые от головной боли, только ухудшают положение.
— Вы посещали анатомический театр? — внимательно посмотрел на меня медикус.
— Нет, что вы? Этот макет изготовлен моим отцом, фраем Томасом Саргенсом. Собственно я и сейчас пересказала вам его слова. — Решила я свалить все на отца Анни, а не объясняться откуда у меня столь необычные, как оказалось, знания.
Медикус внимательно осмотрел выставку свидетельств об озарах семьи Саргенс и повернулся ко мне.
— Знаете, фармик Саргенс, я запрещу фрау Ингрид холодные компрессы. Ну, попробую запретить. И раз мы не можем избавиться от её недуга моим методом. Попробуем воспользоваться выводами вашего отца. Надо будет осмотреть фрау и назначить лечение горла. А что нам делать с забитыми пазухами? — поинтересовался он у меня.
— Осмелюсь предположить раствор белкового серебра, — подобрала я самый доступный для объяснения термин.
— Что? — снял пенсне фрай.
В этой аптеке точно была серебряная соль, а я прекрасно помню, как помогала маме тщательно смешивать порошок нитрата серебра с желатином, которую мама проводила регулярно, чтобы получать основу для приготовления протаргола. Позднее, этот состав приходил в готовом виде и нужно было только развести. Но вот попробуй объяснить здесь и сейчас про открытия фармацевтики конца девятнадцатого века! Да и рассказ про гениального немецкого химика, побывавшего в качестве узника в немецком же концлагере, здесь не оценят. Артур Эйхенгрюн называл этот порошок "протеиновым серебром" и открыл его, когда искал лекарство от гонореи. И хотя известен он как первооткрыватель аспирина, протарголом пользовались более пятидесяти лет.
— Понимаете, Саргенсы долгие годы поставляют лекарственные составы в армию и управы. И каждое поколение пытается усовершенствовать то, что заметили, или использовали предыдущие фармики нашей семьи. — Нагло воровала я открытие своего мира.
— Так это одно из изысканий вашего отца? Потрясающе! А вы сможете точно воспроизвести рецептуру? — тут же заинтересовался медикус, для которого теперь ничего необычного не было.
К счастью для меня, фрай Томас Саргенс и без моих стараний был известен, как автор уникальных и действенных рецептов.
— Есть вещи, которые от меня требовали знать наизусть! — вот тут я ни словом не соврала.
— И это чудесно! — довольно закивал головой медикус Лепрос. — Вернусь к вам сразу после осмотра фрау Ингрид.
После этого присутствующие в приёмной клиенты очень живо и уже без сомнений чуть ли не впихивали мне свои рецепты. А я понимала, что вопрос о помощнице скоро встанет ребром.
— Это было очень и очень хитро! — раздался голос мастера Редкинса в ненадолго опустевшей приёмной. — Готов спорить, уже к вечеру новость о том, что ваша аптека может предложить редкие лекарства, будет всеобщим достоянием. А когда фрау Ингрид выздоровеет, очереди к вам будут заканчиваться на улице. Мы кстати закончили с замерами в официальной части дома и готовы приступить к личным комнатам.
— Мастер Редкинс, — сложила я руки в молитвенном жесте. — Очень прошу вас об одолжении! Продолжите пожалуйста замеры без моего участия. Я совершенно не могу отойти из приёмной. Необходимо принимать заказы, обновлять графины с лимонадом и не забыть о чае! Я уже молчу о том, что почти по всем рецептам необходимо будет приготовить лекарства. И уважаемый ювенал ютиться здесь, составляя иск. Даже думать не хочу, как буду выкручиваться, когда придёт ательер Антуан.
