– Здорово ты придумала, а я завтра буду сидеть за стойкой регистрации с земляным цветом лица, и ведь даже не вспомнила, что у меня родинки. Эти области нужно прикрывать и загорать по системе, а не весь день хаотично на солнце жариться,– заупрямилась Мария в надежде всё-таки переубедить тётушку, но вместо этого лишь привлекла её внимание к минимализму своего одеяния.
– Ну да… Места надо прикрывать, а твои все на виду,– усмехнулась Клавдия Тимофеевна и снова надела очки, чтобы получше рассмотреть крошечные треугольники ткани, именуемые купальником.– То-то сосед от забора не отходит.
– Это он на Лизку пускает длинные слюни, я ему не по зубам,– хмыкнув, ответила Маруся и вошла в дом.
«Слюни на Лизку… А в этом что-то есть… Интересно, сколько Семёнычу лет? Сорок пять, не больше. Причесать, приодеть – и получится вполне приличный зять, а в её годы лучшего и не сыщешь».– Это внезапное озарение заставило Клавдию Тимофеевну по-молодецки подскочить с кресла и направиться к забору. Она до сих придерживалась мнения, что в клубе «тем, кому за тридцать» шансы устроить личную жизнь равны абсолютному нулю, а её старшая племянница всего через несколько месяцев станет полноправной участницей этого сообщества.
– Антон Семёныч, доброго здоровьица,– начала она своё наступление, отвлекая соседа от объекта наблюдения.
– Тётя Клава, и тебе не хворать,– ответил он. Пригладил растрепавшиеся на ветру седоватые волосы и подошёл поближе.– Смотрю я на Лизавету, вот чистая Золушка, всё работает и работает… А какие у Золушки орешки… – последняя фраза неосознанно сорвалась с его губ, а сам мужчина чуть не перевалился через забор, пытаясь рассмотреть удачный ракурс, когда Лиза в очередной раз наклонилась, чтобы макнуть кисть в известку.
– Орешки… Зубы-то крепкие, чтобы их щёлкать? – усмехнулась тётушка, бросив на соседа испытывающий взгляд, отчего он явно стушевался и опустил глаза.
– Да это я пошутил…
– Семёныч, а тебе сколько лет? – Клавдия Тимофеевна по привычке предпочла не ходить вокруг да около, а сразу перейти к сути разговора.
– Пятьдесят уже скоро, а что такое? – уже настороженно спросил он.
«Не орел… Ещё и выпить любит.– Она едва заметно сморщилась от устойчивого алкогольного амбре.– Здесь маловато будет вычесать блошек и опрятный пуловер надеть…»
– А я думала, что ты давно на пенсии, хотела узнать, сколько платят.
– Заболтали вы меня совсем, в огороде бурьян в пояс стоит, а я здесь языком треплю.– Почесав поясницу через растянутую ткань треников, сосед ретировался вглубь своего садового участка.
– Нда… Лиз, вот тут ещё покрась, и хорош. Что-то остальные дармоедки не пожаловали, но я им тоже большую дулю покажу, когда завтра за денежкой явятся,– проворчала Клавдия Тимофеевна.
Она прочно держала на крючке своих племянниц, которые зарабатывали себе на жизнь, работая в небольшой гостинице их провинциального городка. Выплачиваемое тетушкой «пособие» было существенным подспорьем к довольно скромным жалованиям девушек.
– Тётя Клава, подъедут, не переживай,– успокоила её Лиза. Снова воткнула наушники в уши и продолжила своё занятие.
– Привет всем,– послышалось со стороны резной калитки, которая со скрипом открылась, пропуская миниатюрную девушку в ярком сарафане.
Агата – образец утонченности и показного аристократизма – совсем не выглядела дачницей, прибывшей активно помогать в огороде, а скорее заблудившейся леди, которая безуспешно разыскивала трёхэтажный особняк своего кавалера. Она тут же подошла к бочке с водой, чтобы оценить своё отражение в зеркальной поверхности воды.
– Дачный автобус – это кромешный ад,– недовольно сказала она.– Я думала, что заядлые огородницы мне всю шевелюру выдернут своими авоськами.
– Так надо было уступить место старушкам, это они тебе так тонко намекали,– развеселилась Лиза, разминая затекшую спину.
– Вот ещё, я на конечной остановке села вовсе не для этого. А где девочки? – спросила Агата. Она очень любила общество младших сестер, особенно ей нравилось раздавать им бесценные жизненные советы, которые неутомимо генерировала.
– Маруся в доме страдает по родинкам на лице, а Вилка где-то потерялась. Кстати, про потерявшихся, где зятек и внучок? – поинтересовалась Клавдия Тимофеевна. Горделивым жестом она отбросила назад светлые волосы, больше напоминая безжалостную свекровь, а не любящую тётю.
– Тётя Клава, на Сане на работе всё держится, вызвали – срочное дело, а Сан Саныч наотрез отказался ехать,– коротко объяснила Агата, не желая участвовать в этом допросе.
– А вот и Вилочка пожаловала.– Увидев зареванные глаза племянницы, тётя сразу переменила приказной тон.
– Меня В-а-а-аня бросил,– едва выдавила из себя Виола и сразу же кинулась в объятия Агаты.
– Любимка, что случилось?
– Он меня публично унизил, втоптал в грязь, я просто опустошена,– стенала Вилка на плече у сестры.
– Хватит устраивать театр для соседей, быстро в дом,– скомандовала Клавдия Тимофеевна и довольно резво пошагала по узкой тропинке вдоль кустарников, показывая всем наглядный пример.
