Он привез герцогу письмо от Генриха, в котором тот обвиняет Олбани в том, что он совратил меня, нанес «несмываемое оскорбление», покрыл позором и стал инициатором моего развода в корыстных интересах. Я настолько потрясена, что такие слова исходят от моего брата и звучат из уст совершенно незнакомого мне человека, что все время, пока герольд монотонно, словно надеясь, что мы его не услышим, читал вслух письмо, не могла поднять глаз.
Олбани белеет от ярости и, забыв о правилах хорошего тона, дает герольду понять, что он обо всем этом думает. Он говорит о том, что в самом деле подавал прошение святому отцу о моем разводе по моей личной просьбе и что он сам женатый человек, который хранит верность своим брачным клятвам. Он даже не смотрит на меня, но я знаю, что мои пылающие щеки и следы слез делают из меня виноватую дуру. Он едко комментирует тот факт, что решение о моем разводе находится полностью в ведении святого отца и он один решит исход этого дела, и что сам Олбани всего лишь передал ему мое прошение.
– Как может мой брат говорить обо мне подобные вещи? – шепчу я герольду, который бросает на меня короткий взгляд и склоняет голову в небольшом поклоне.
Олбани отвечает, что тоже находит странным то, как король Англии считает возможным обвинять свою собственную сестру в адюльтере. Герольд хранит подавленное молчание. Потом он бормочет, что у него есть письмо, которое он обязан доставить шотландским лордам, и спешно покидает комнату.
Я бы могла предупредить его о том, что у шотландских лордов не найдется времени для герольда из Англии, особенно для того, который прибыл, чтобы оскорбить их регента вместе с их вдовствующей королевой. Они бросают на него грозные взгляды, а один из самых старых лордов просто решительно покидает комнату, где он присутствует, и громко хлопает за собой дверью. Герольд, оказавшись лицом к лицу с таким недружественным приемом, тихим голосом зачитывает смехотворные требования Генриха. Все шотландские лорды отвечают ему, что они все с желанием и готовностью принимают правление регента Олбани до того времени, как король, мой сын, достигнет зрелого возраста, и что они счастливы тому, как герцог назначает королю учителей и опекунов из рядов лордов, согласно моим пожеланиям. Предположение о том, что мы с герцогом являемся любовниками, они отрицают как неслыханную ложь. Мало того, они объявляют, что мой муж и его дядя являются изменниками, изгнанными за свои преступления из королевства, и что все они знают, мой сын, маленький граф Росс, умер из-за слабого здоровья. Герольд, потоптавшись еще немного, уходит, а я с удовольствием наблюдаю за его унижением. Надеюсь, он расскажет Генриху, когда вернется, что он сделал большую глупость, обратившись к шотландцам в таком тоне. А Екатерина должна знать, что я прекрасно живу без Арчибальда, никогда не вернусь к нему и никогда не соглашусь с тем, что участь жены – терпеть и прощать. Я хочу, чтобы он вернулся в Лондон и рассказал Марии о том, что я соболезную ей в смерти сына и она должна радоваться, что никто не предполагает насильственной смерти. Пусть герольд скажет ей, что сейчас, когда Арчибальд изгнан, я снова получаю свои ренты и могу позволить себе новые платья. Мне больше не нужна их поддержка. Я уже простилась со всеми ними.
Мой брак с королем Шотландии был заключен для того, чтобы предотвратить войну между нашими королевствами. Я старалась удержать мир в Шотландии и мир между страной, где я родилась, и страной, которая стала мне домом, поэтому день, когда герцог Олбани проявил себя большим слугой своих французских господ, чем слугой народа Шотландии и моим другом, выступив против Англии, становится для меня днем горького разочарования. Даже перспектива унизить лорда Дакра меня не радует.
В этот сложный период мой брат снова вспоминает обо мне, словно мы никогда и не ссорились, и начинает слать мне тайные послания с вопросами о том, какого рода силы Франция готовится послать против Англии. Он напоминает мне о том, что я – английская принцесса, связанная с ним и со своей страной нерушимыми узами любви и верности. Я даю ему всю информацию, которой располагаю, когда Олбани внезапно расстается с идеей о нападении и отправляется во Францию, чтобы привезти оттуда еще людей и средств. Я оказываюсь одна: регент в отъезде, муж в ссылке, враги повержены. Наконец-то я стала тем самым миротворцем, каким мечтала быть. Единственным лидером, сохранившим свои позиции.
Удивительно, но несмотря на все риски я становлюсь незамужней женщиной, обладающей приличным состоянием, единственным оставшимся у власти регентом и опекуном своего сына. Во время рождественских праздников я болела, но потом постепенно окрепла. Когда дни стали немного длиннее, я через посредничество лорда Дакра получаю письмо от Марии, которая решает коротко мне написать из своего уединения.
