Мое детство нельзя было назвать безмятежным, и самым плохим было известие о том, что один из наших кузенов исчез из двора, приняв сторону, открыто враждебную нам. Я до сих пор помню выражение ужаса на лице моей матери, когда она поняла, что еще один ее родственник обернулся против нас. Поэтому какие бы блага ни сулил мне союз с Плантагенетами, я никогда не пойду на него, тем более против моего брата. Олбани не мог об этом знать, когда искал себе союзника. Я же просто не могу принять Плантагенета, как не могу представить себе союза или дружбы с нашим извечным врагом.
Я спокойно размышляю о нападении на Англию, о добавлении новых земель к наследию моего сына и расширению его королевства, но никогда, никогда в жизни я не стану этого делать при содействии одного из моих проклятых кузенов.
В тот вечер я предала герцога Олбани и, руководствуясь детской преданностью фамилии Тюдор, написала письмо брату:
Герцог Олбани потерпел поражение именно таким образом, каким я советовала его победить. Он заключает непростое мирное соглашение с графом Сурреем, даже не ставя меня об этом в известность. Никто из них больше мне не доверяет. Больше я не слышу ни слова о моем приглашении в Англию, или о том, чтобы в следующем году короновать Якова, или о том, чтобы признать его наследником английской короны. Более того, Генрих урезает мое английское содержание и передает мои долги Франции. Я не понимаю причину его внезапного охлаждения ко мне, тогда как всего несколько месяцев назад я была его шпионом и доверенным лицом. Я представить не могу, что я такого сделала, что могло его так обидеть. В чем дело? Ведь я послужила ему так, как ни один монарх и сестра до меня!
А потом я получаю письмо от моей сестры Марии.
