– Так вы тоже сопричастны достижениям науки, как и ваш муж? – спрашивает он меня с внезапным интересом.
– Нет, – вынуждена я признать. – Но я продолжаю его дело, поддерживая школы и университеты. Мы – первая страна Европы, в которой все рожденные свободными дети обучаются в школе. Мы гордимся тем, как образованны дети в Шотландии.
– Это действительно значительное достижение, – соглашается он. – И я буду горд помогать вам в этом. Можем ли мы согласиться с вами в том, что Шотландии следует и далее развиваться собственным путем, не попадающим под влияние интересов Англии?
– Я – английская принцесса, но королева Шотландии. Шотландия должна быть свободной.
– В таком случае дядюшка вашего мужа, Гэвин Дуглас, должен отказаться от своих притязаний на Сент-Андрус, – тихо произносит он. – Потому что нам всем известно, что он получил этот пост благодаря английскому влиянию на папу римского, и только лишь из-за того, что его племянник удачно женился.
Я подавляю возмущенное восклицание.
– Я категорически не согласна.
– А деду вашего мужа придется ответить за нападение на Львиного лорда-герольдмейстера, – продолжает он, не меняя тона голоса. – Вы не можете давать вашей новой родне никаких особых привилегий, иначе это погубит вашу репутацию справедливой королевы.
– Он едва коснулся его! – протестую я. – Разве что краем рукава!
Он смотрит на меня с сочувствием, но его голубые глаза улыбаются. Он совершенно уверен в себе, очарователен, обладает такими замечательными манерами, что мне сложно сохранить непреклонность.
– Обдумайте это еще раз, ваше величество, – говорит он. – Я не смогу удержать вас на вашем месте, возобновить ваши платежи с земель, доставшихся вам в качестве свадебного дара, и заставить правительство относиться к вам с должным уважением, если вы не сможете заставить свою родню вести себя так, как им следует.
– Мне необходимо получить причитающиеся мне деньги. Я практически без средств.
– Вы их получите. Но вашим родственникам придется подчиниться закону.
– Но я – королева-регент! – восклицаю я.
Он кивает в ответ. Я замечаю, что теперь в его поведении появился оттенок превосходства: судя по всему, он предполагал, что наш разговор пойдет именно в таком русле.
– Так и есть, – соглашается он. – Однако, как мне ни жаль это говорить, ваш юный муж не обладает ни королевским титулом, ни надлежащим воспитанием, а его семья – известные бродяги и разбойники.
Я разозлена, оскорблена и на самом деле очень напугана. Настолько напугана, что вызываю в свои королевские покои епископа Гэвина Дугласа, лорда Джона Драммонда и Арчибальда и отсылаю фрейлин прочь.
– Кажется, нам не стоило настаивать на том, чтобы сделать вас епископом, – признаюсь я Гэвину. – И давать взятку, чтобы вас поставили во главе собора Данкелд.
– Лучшего кандидата, чем я, все равно не было, – отвечает он, нисколько не смущаясь.
– Возможно, вот только парламенту не понравилось, что Дугласам и Драммондам выделяются привилегии.
– Но это неразумно, – говорит лорд Драммонд, держа руку на плече моего мужа. – Мы же природные правители.
– И не так уж много у нас привилегий, – добавляет Гэвин, словно надеясь на то, что их станет больше.
Арчибальд кивает.
– Вы – королева-регент и имеете право лично назначать на пост лидеров церкви. Кто посмеет вам указывать? И что странного в том, что вы выделяете мою семью? Кого еще тогда выделять? Кто вообще оказал вам какую-либо поддержку?
– А вам не следовало бы распускать руки в отношении особы Львиного лорда-герольдмейстера. – Я с трудом нахожу в себе смелость выдвинуть эту претензию лорду Драммонду, хоть он и метнул на меня такой взгляд, что у меня чуть не дрогнул голос. – Мне очень жаль, милорд, но герцог говорит, что вам придется за это ответить. Я не знала, чем ему возразить.
– Вы там были, вы же знаете, что оскорбление было ничтожным.
– Я знаю, что вы его ударили.
– Вам просто надо было все отрицать, – говорит он.
– А я и отрицала! Но герольд явно подал жалобу, и теперь это его слово против вашего.
– Нет, его слово против вашего, – уточняет он. – Продолжайте все отрицать. Никто не посмеет оспорить слово королевы.
– Уже посмели! – рыдаю я, потому что теперь мне становится по-настоящему страшно. – Мне не отдадут причитающихся мне денег с моих же земель, если Олбани не удостоверится в том, что я во всем справедливая королева. И он собирается забрать у меня мальчиков на воспитание! Он заберет их у меня!
Я кладу руку на округлившийся живот.
– Вы же знаете, что я ожидаю ребенка. Как же мне отправляться в уединение, оставляя все дела в таком беспорядке? Кто позаботится… – И тут я умолкаю, потому что чуть не сказала «кто позаботится об Арчибальде». – Кто позаботится о моих сыновьях? – нахожусь я.
