– Ну что ты прямо в коробке его притащила? Переложи на блюдо и не вздумай сама резать, ты не сумеешь. – Софья Николаевна повернулась к Павлу: – Не понимаю, как она в доме хозяйство вела? Ничего ведь не умеет, убожество какое-то. А гонору-то, гонору… ты ведь в курсе, что она отчебучила?
Он не ответил. Листочки на тополе только проклюнулись, мелкие совсем, зелененькие, одно удовольствие на них любоваться! Софья Николаевна сделала паузу и, только дождавшись, когда дочь вернется с тортом, уже переложенным на большое красивое блюдо, сказала:
– Ведь жила, горя не знала, как сыр в масле каталась! Ну, подумаешь, сбегал Сергей раз-другой налево – и что? Это разве причина, чтобы мужа бросать? Да все так живут, в каждой семье так! Разве что мужик особо ленивый попадется, так от такого и в собственной постели толку нет. А Верка дура. Главное, столько лет Сергею в рот глядела, а потом вдруг раз – и все вдребезги!
– Мам, хватит уже, – тихо попросила Вера. – Давайте чай пить. И ты хотела торт нарезать.
– Да, все приходится самой делать. – Софья Николаевна тяжело поднялась с дивана и подошла к столу. Осмотрела внимательно, не нашла к чему придраться и покачала головой: – Ладно, сойдет. Паша, ты что там приклеился? Иди сюда. А ты, Вера, смотри, как надо. Учишь тебя, учишь… – Она взяла большой нож с широким лезвием и, не примериваясь, действительно очень ловко и аккуратно отрезала от торта три больших абсолютно одинаковых куска. Опустилась на стул и небрежно махнула Вере: – Раскладывай.
– Может, мальчишек тоже позвать? – заикнулся было Павел, но Софья Николаевна посмотрела на него с искренним недоумением:
– Это еще зачем? Нечего детям за столом со взрослыми делать.
– Да я, в смысле, им тоже тортика…
– Успеют еще поесть. Если только мамка их бестолковая опять чего не отчудит. Представляешь, она ко мне ведь чуть ли не на рассвете прибежала, разбудила! Я уж, грешным делом, испугалась, подумала – случилось что. А оказалось, обычная глупость. И ведь никто из дома не гнал, сама надумала: детей в охапку, и бежать. А куда бежать? Своего-то ничего нет, не нажила за мужниной спиной. К маме? Так и у меня тут не дворец, апартаменты на всех не заготовлены.
– Мама, ну действительно, хватит. – Вера придвинула матери чашку с чаем. – Паша, тебе покрепче?
Вопрос не имел смысла, Вера прекрасно знала, что Павел пьет только кофе, вкуса чая он просто не понимает, но ей очень хотелось остановить мать.
– Да-да, покрепче, пожалуйста! – Павел тоже обрадовался возможности сменить тему. – Люблю хороший чай! И, э-э-э… как это говорится: чай не пьешь, откуда сила?
Впрочем, Софью Николаевну не так легко было сбить.
– Вот именно! А у Веры теперь и даже на чай нормальный денег нет. Как же, мы гордые! Нам алименты от мужа не нужны! А то, что на одну ее зарплату двух проглотов тащить невозможно, этого мы знать не хотим! Мало того, она машину свою Сергею вернула, а ведь новенькая «ауди» была! Дескать, все равно бензин дорогой и со стоянкой проблемы – как будто это так сложно у кого-нибудь гараж арендовать! А вот оставила бы машину, хоть иногда могла бы мать в поликлинику отвезти. Но мы о матери не думаем, мы свою гордость нянчим…
– Мама! – Пунцовая Вера умоляюще посмотрела на мать: – Ну пожалуйста! Не сейчас!
– А почему, собственно, не сейчас? – Софья Николаевна отломила ложечкой маленький кусочек торта и отправила его в рот. – М-м-м, совсем неплохо, хотя на пропитке, похоже, сэкономили. Так почему не сейчас? Потому что Паша здесь? Так пусть и Паша послушает. Ты мне, кстати, за прошлый месяц за комнату денюшки так и не отдала. Вот я при Паше и скажу, может, тебе хоть перед ним стыдно будет, раз родной матери не стыдишься оплату задерживать.
– Подождите, Софья Николаевна, я не понял. – Павел ошеломленно уставился на нее: – Вы что, с Веры деньги берете за жилье?
– Разумеется. – Женщина сделала пару глотков чая, потом зацепила маленькую кремовую розочку и отправила ее в рот. – Крем слишком сладкий. А насчет комнаты – как же ты хотел? Чтобы я их троих всех содержала? Извините, я простая пенсионерка, у меня бизнеса своего нет и боковых доходов тоже. Если уж Вера с детьми поселилась, она должна оплачивать свою долю и за квартиру, и за коммунальные услуги, это же логично?
– Логично, – растерянно пробормотал Павел, – но как-то… Вера, а что, это все время так?
Она молча отвела глаза в сторону.
– А в чем дело? – недовольно поджала губы Софья Николаевна. – Я правду говорю. Если уж вырастила девку такую бестолковую, так хоть сейчас немного ума ей вложить. Или я в своем доме не имею права рот раскрыть?
Павел посмотрел на ложечку, которую сжимал в кулаке. Когда он ее взял и зачем так вцепился? Чтобы сдержаться и не грохнуть кулаком по столу? Хотя… зачем скандалить? Есть ведь гораздо более простое, мирное решение вопроса.
– В своем доме? Несомненно, здесь все права у вас, кто спорит! – заверил он. При этом на его лице расплылась такая довольная улыбка, что обе женщины уставились на него с недоумением. – Верка, я ведь не просто так к тебе пришел, мне помощь нужна.
