– Ни при чем тут судьба, я так скажу, – вмешался служитель лодочной станции, который давно прислушивался к разговору, и видно было, что он тоже не прочь поболтать. – Это чей-то злой умысел. А ежели такое случается, все в первую очередь меня винить начинают, потому что, видите ли, я тут деньги зарабатываю и всякий сброд на лодках катаю. Вообще-то, папаша Астико, рыбалка здесь теперь запрещена, ну да ладно, рыбачьте, что́ мне из-за башмака и пары колюшек скандал устраивать…
– А почему рыбалка запрещена? – спросил Виктор.
– Да санитарные службы всполошились – считают, что мандаринки могли сдохнуть от какой-нибудь заразной болезни… Нет, это кем же надо быть, чтобы извести птичек, которые украшают собой панораму!
– Вы уверены, что уток убили?
Служитель принял плату за лодочную прогулку у очередных желающих покататься и после этого степенно ответил:
– Мой зять служит в полиции. Так вот он говорил, что в ветеринарной лаборатории проверили содержимое желудков погибших уток и нашли там ядовитое вещество. Очевидно, в пруду этой дряни больше не осталось, раз рыба не всплывает, так что ресторан может не бояться дурной рекламы, а то подобные слухи коммерции не способствуют.
– Что за ядовитое вещество?
– Понятия не имею, – пожал плечами лодочник. – Так или иначе, наши мандаринки не от старости умерли. Ну попадись мне в руки этот ненормальный…
– Кстати о ненормальных. В тот день, когда утонул кларнетист, вы не видели поблизости человечка очень невысокого роста?
Папаша Астико с подозрением окинул взглядом сначала Жозефа, задавшего вопрос, затем Виктора:
– А что, тот коротышка – ваш приятель? Он меня заболтал до смерти – я уж не знал, как от него отделаться, а потом видел, что он клеился к новобрачной, мужа ее до белого каления довел.
Виктор и Жозеф оставили наконец свидетелей в покое и, вернувшись на террасу ресторана, уселись неподалеку от семейства Робишон утолить жажду.
– Ну, Виктор? Вы думаете о том же, о чем я? Тони Аркуэ с половинкой ядовитой пряничной свиньи в желудке умер не сразу, но ему стало дурно и он не смог удержаться на поверхности озера. Вторая половинка свиньи выпала у него из кармана в воду, на следующий день ею полакомились мандаринки – и отправились на тот свет вслед за кларнетистом. Но мы с вами единственные, кто знает о смертоносной роли пряничных свинок в этой истории.
– И у нас нет ни одного прямого доказательства.
– Зато есть косвенные. Три человека и два пернатых водоплавающих умерли, отведав пряничной отравы: Тони Аркуэ, Жоашен Бланден, Аженор Фералес, Фризик и Бобом. Повезло только Ольге Вологде, которая откусила маленький кусочек.
«Демоническая утка полюбовалась безжизненными телами Леониды и Сигизмунда, после чего, издав сардоническое “кря-кря”, заковыляла прочь. Ее месть свершилась», – мысленно сочинил Жозеф и расстроился оттого, что не прихватил с собой ни пера, ни блокнота.
– Завтра воскресенье, – сказал Виктор, – я обещал Таша прогуляться вместе с ней. Но в понедельник я непременно неведаюсь в Опера́ и найду там Мельхиора Шалюмо – он присутствовал при каждом несчастном случае… то есть на месте каждого преступления.
– Нет, в день смерти Аженора Фералеса его никто не видел.
– Но мы не знаем наверняка, что его там не было. Он мог где-нибудь затаиться. Этот Шалюмо – гордиев узел всего дела. Встречусь с ним – разгадаю загадку.
– С моей помощью, дорогой зять.
«И с моей, господа, и с моей», – подумал инспектор Вальми, ловко уклоняясь от обстрела гороховыми снарядами из ложек-катапульт – малолетние Робишоны вели по нему прицельный огонь. К заказанной еде он едва притронулся, но сполна расплатился по счету, тщательно вытер руки салфеткой, надел замшевые перчатки и, обходя лужи, направился к папаше Астико, лениво болтавшему с лодочником.
– Полиция, друзья мои. Ай-яй-яй, закон нарушаем? Рыбку удим, пассажиров катаем, несмотря на запрет? Я сделаю вид, что ничего не заметил, если вы поведаете мне суть вашей беседы вон с теми господами.
– Мы добропорядочные граждане, всегда готовы к сотрудничеству! – заверил служитель лодочной станции.
– Я весь внимание, – кивнул инспектор Вальми, стараясь уберечь лаковые туфли от прибрежной грязи.
– Вот уж Кэндзи мне устроит! Этот фиакр ползет как черепаха. И сиденья тут жесткие, у меня поясница болит. Будущим отцам нужны комфортные условия. Эх, поспать бы сейчас, поничегонеделать!
– А не доводилось ли вам, Жозеф, читать о чудесной стране, где жили медноликие люди с узкими темными глазами? Зардандан – так называлась эта провинция империи великого хана. Там мужчина, после того как его жена разрешалась от бремени, в течение сорока дней не вставал с постели и все это время сам заботился о младенце. У них считалось, что отец тоже должен страдать, поэтому существовала такая справедливая традиция.
– Где вы эту чушь вычитали, Виктор?
– В «Книге о разнообразии мира» Марко Поло.
