– Главное, чтобы на эти вирши финансы не запели романсы в наших кошельках, – громко заметил Виктор и заслужил одобрительный смех со стороны компании. – Прошу прощения, что вмешиваюсь в вашу беседу, господа, – продолжил он, – но я неофит на Бирже, и терминология экономических статей порой ставит меня в тупик. По-моему, без диплома Сен-Сир[346] во всех этих отчетах о повышениях и понижениях курса бумаг и вовсе не разобраться. Я бы хотел поучаствовать в биржевых играх, но будучи простым книготорговцем, ничего в этом не смыслю…
– Полноте, месье, – усмехнулся Ламбер Паже, – даже пятилетний ребенок легко усвоит базовые принципы этого рода деятельности. Допустим, вы хотите заняться спекуляциями и у вас есть подозрение, что акции, скажем, Газовой компании скоро пойдут на понижение. Сейчас они стоят пятьсот франков. Вы находите покупателя и заключаете контракт на продажу десяти акций с отсрочкой – это значит, что предоставить предмет сделки вы обязаны не раньше, чем через месяц. Разумеется, этих акций у вас и в помине нет. Через несколько дней ваши подозрения подтверждаются: цена на акции Газовой компании падает до четырехсот франков. И вы покупаете десять штук. А по прошествии месяца продаете их по цене, указанной в контракте, то есть по пятьсот франков. Разницу кладете себе в карман – десять раз по сто франков.
Лекция Паже вызвала гром аплодисментов, один из толстяков посоветовал оратору основать школу, где будут преподавать основы искусства транзакций.
– Так просто? – изумился Виктор. – Вот так, без труда, можно получить тысячу франков? Знаете, по-моему, вся ваша Биржа – грандиозное мошенничество. Удивительное дело – бродяг и попрошаек государство преследует по закону, а сборище настоящих плутов паразитирует на нашей экономике совершенно безнаказанно!
Все четверо биржевых игроков, не ожидавшие такой провокации, гневно вскочили, загромыхав стульями. Три толстяка с оскорбленным видом двинулись к выходу.
– Месье! Вы, стало быть, из пролетарских баламутов? – возмутился Ламбер Паже. – Обманом вытянули из меня сведения! Я не потерплю!.. – Он швырнул банкноту на блюдце, где уже лежали деньги его приятелей, расплатившихся за обед.
– Уверяю, в мои намерения не входило вас обидеть! – воскликнул Виктор. – Если я совершил оплошность, то лишь потому, что я новичок в биржевых кругах и мое невежество порой заставляет меня неловко выражаться. Я и сам вкладываю деньги в государственные займы.
Эта попытка оправдаться ничуть не смягчила Ламбера Паже – наоборот, он еще пуще разозлился и устремился было за своими товарищами, но Виктор его остановил:
– Погодите же! Позвольте угостить вас десертом и дижестивом. Вы ведь месье Паже, не так ли? У меня для вас сообщение чрезвычайной важности. Не возражаете, если я пересяду за ваш столик? – Подозвав полового, он попросил две порции грушевого пирога и два бокала арманьяка.
– Я бы предпочел салат с потрохами и бокал белого бордоского, – вмешался Ламбер Паже.
Три толстяка, заскучавшие на тротуаре у витрины кафе, помахали ему руками, но быстро поняли, что приятель их бросил, и, пожав плечами, удалились.
– Я друг Ольги Вологды, – шепнул Виктор, доверившись интуиции. И с удовлетворением понял, что сделал верный ход.
– Ольги? Я удостоился чести быть представленным ей прошлой зимой на балу в Опера́. – Ламбер Паже отправил в рот здоровенную порцию салата; на его усах остался след от майонеза.
– Вы давно с ней виделись в последний раз? – поинтересовался Виктор.
– Три недели назад. При трагических обстоятельствах, – ответил Паже, когда ему удалось прожевать и проглотить угощение. – А именно на свадьбе костюмерши из дворца Гарнье – Марии Бюнь, отныне Фералес. Нас пригласили в числе прочих знакомых. На праздновании произошел глупейший несчастный случай – один из гостей утонул. Мне до сих пор кошмары снятся. Он так забавно бултыхался в воде, звал на помощь – а мы смеялись, потому что там было совсем неглубоко и Бланден, скрипач, сказал, что Тони умеет плавать. Тони Аркуэ, кларнетист. Ах, ужасно, ужасно!.. – Взволнованный страшными воспоминаниями, Ламбер Паже схватил бокал вина, сделал добрый глоток – и подавился. Виктору даже пришлось похлопать его между лопаток, а то бедняга никак не мог прокашляться.
– Некоторое время спустя Ольга приболела, сейчас она поправляет здоровье на Ривьере, – сообщил ему Виктор.
Паже резко отодвинул бокал с вином:
– Ах, так вот почему она не отвечала на мои письма!
– Вы упомянули скрипача… Он тоже погиб – шел после концерта домой и неудачно упал на улице. Вы об этом знали?
Заметно побледнев, Ламбер Паже уставился на собеседника:
– Жоашен Бланден умер? Невероятно!
– Тем не менее это правда. А супруга Марии, Аженора Фералеса, оплакивали в прошлую среду: он провалился в открытый люк на сцене в кромешной темноте во время короткого замыкания и зашибся насмерть. Не читали об этом в газетах?
– Я читаю только биржевые сводки. Однако, сколько дурных известий…
– Сожалею, что нарушил ваше душевное спокойствие.
– Тони, Жоашен, Аженор… Словно какое-то проклятие!
– Вы знакомы с Мельхиором Шалюмо?
