– Какая громадина! Должно быть, весит не меньше тонны! – воскликнула Джина, остановившись перед четырехметровой бронзовой статуей Будды. – Очень любезно со стороны господина хранителя коллекции дозволить нам полюбоваться уникальными экспонатами. И самое приятное, что мы здесь единственные посетители. Вы были знакомы с покойным месье Чернуши?
– О да, тогда он был директором Парижского банка и страстным поклонником китайского и японского искусства. Во время поездки на Дальний Восток потратил уйму времени и денег на то, чтобы собрать эти шедевры. В своем завещании он вместе с особняком отписал их Парижу, скоро этот музей откроется для публики.
– Восхитительно! – ахнула Джина при виде картины на высокой, в человеческий рост цилиндрической подставке, которую можно было вертеть, чтобы рассмотреть все фрагменты.
– Это очень древнее какэмоно[366], – принялся рассказывать Кэндзи. – На нем изображен Бэнь-Гунь, его страсть – охота на летучих мышей, а обязанность… пожалуй, Бэнь-Гуня можно уподобить христианскому святому Петру. Так вот, его страстью пользуются нечистые души, стремящиеся попасть на небо. Они берут с собой летучих мышей, выпускают их, Бэнь-Гунь бросает вахту у небесных врат и устремляется за крылатыми созданиями, а нечистые души таким образом обманом проникают в рай.
– Это же безнравственно, – поморщилась Джина.
– А вы думаете, что люди, переступая черту жизни, сразу начинают хорошо себя вести?
Джина хмыкнула и подошла к витрине, на которой были выставлены изящные шкатулки, покрытые красным и золотистым лаком.
– Что это?
– Инро. Внутри этих шкатулок несколько отделений – для снадобий, целебных трав, табака, монет. Их крепят к поясу с помощью нэцкэ – маленьких статуэток в виде животных, цветов, фруктов или мифологических персонажей. – Кэндзи привлек Джину к себе и ласково коснулся ее щеки. – Вы устали, моя дорогая, пойдемте отдохнем в парке на свежем воздухе, а потом отправимся обедать.
Они прошли по авеню Веласкеса и ступили в тень высоких деревьев парка Монсо. Миновали колоннаду, окружающую пруд, полюбовались гротом с искусственными сталактитами, из которого струился водопад, одолели итальянский мостик – копию венецианского Риальто, – и сели на скамейку под зелеными кронами рядом с детской площадкой. Карапузы, вооруженные ведерками и лопатками, возились в песочнице под бдительным оком нянек в шляпках с разноцветными лентами, девочки играли в «уголки», мальчишки гоняли обручи по аллеям.
Джина крепче сжала локоть Кэндзи; ее переполняли нежность и жизненная сила. Вдруг она заметила странный силуэт – в десятке метров у подножия статуи приплясывал чудно́й человечек в яблочно-зеленом камзоле и клетчатых панталонах. Сначала ей показалось, что это мальчик, нарядившийся лесным фавном для какого-нибудь школьного праздника. Но в его манере держаться не было ничего мальчишеского. А тут он еще и запел взрослым голосом на забавный мотивчик:
В детстве Джина безоглядно верила в сказки о добрых волшебницах и домашних духах из славянской мифологии. Она очень почитала домового – украдкой клала для него под печку то кусочек хлеба, то какое-нибудь лакомство. А любимая книжка с картинками Кейт Гриневей[367] уносила ее в сказочные миры, которые представлялись совсем настоящими. Больше всего Джине нравились иллюстрации к «Гамельнскому крысолову».
Человечек улыбался, глядя прямо на нее. Неужели померещилось?.. Джина покосилась на Кэндзи – он дремал. По дорожкам прогуливались пары, дети забавлялись, няньки вязали, болтая о пустяках. Маленькое существо в причудливом наряде казалось не менее реальным и материальным, чем они. Джина наблюдала за человечком, а он шагал к ее скамейке. Остановился, подался к ней всем корпусом и шепнул:
– Ты меня видишь?
– Да… – вконец растерялась Джина.
– Это для Кэндзи Мори. – Он положил ей на колени сверток, перевязанный розовой ленточкой. – От друга, мадам.
– Как тебя зовут, человечек?
– Это секрет. Прощайте. – Странное существо хихикнуло и в считаные секунды исчезло за пышной клумбой.
Джина собралась переложить сверток на колени Кэндзи, но внезапно посылку выхватила у нее чья-то рука в перчатке.
– Не трогайте, мадам, заклинаю вас! Это опасно!
– В чем дело? – очнулся Кэндзи и собрался уже вступить в схватку с нарушителем спокойствия – флегматичным щеголем лет сорока с серо-голубыми глазами и темными волосами, набриолиненными и уложенными на прямой пробор. Поверх элегантного костюма на незнакомце было пальто из вигоневой шерсти.
– Месье Мори, позвольте представиться: Огюстен Вальми, инспектор полиции с набережной Орфевр. – Он достал из кармана платок, затем, осторожно придерживая сверток с его помощью, развязал ленточку, развернул бумагу и извлек на свет пряничную свинку; у нее на боку глазурью было выведено имя «Кэндзи». – Я так и думал, – пробормотал инспектор.
– Что все это значит? – возмутился японец. – Вы напугали мою подругу!
