Виктор и Жозеф приступом взяли два места на скамейке в первом ряду. Выступление гадалки проходило в павильончике, увешанном зеркалами. Когда помещение было забито до отказа и публика начала выражать нетерпение, занавес поднялся и взорам предстал помост, задрапированный тканями с персидскими узорами. На красных лакированных подставках курился ладан. Две гипсовые корейские собаки-льва, коренастые, с налитыми кровью глазами, сторожили гору разноцветных пуфов и подушек, наваленных перед белым экраном. Жаловалась на жизнь невидимая флейта, звенел бубен, а некое создание, с ног до макушки закутанное в одежды из ткани, похожей на паутину, исполняло танец – по задумке, экзотический. Один за другим отрезы материи, служившие танцовщице нарядом, облетали с нее, словно луковые перья, и в конце концов она осталась в расшитом звездами корсете, сетчатых чулках и туфлях без задников на высоких каблуках. В финале танца она сорвала муслиновый платок, скрывавший лицо, и по плечам рассыпались белокурые кудряшки.
– Надувательство, конечно, все эти гадания, но тетка улётная, – высказался уличный мальчишка по соседству с Виктором.
«Странное дело, по-моему, я ее где-то видел», – подумал тот. Зачарованный происходящим на помосте Жозеф тем временем резво притопывал ногами в такт эротическим телодвижениям Королевы Маб. В конце концов она его заметила и щелкнула пальцами. Две обезьянки в пышных панталонах и фесках притащили кофейник с горбатым носиком, стопку блюдец и расставили все на медном подносе.
– Благодарю вас, милые мои Фиджет и Миджет. Да вернут вам злокозненные силы, некогда превратившие вас в зверей, истинный облик! – воскликнула Королева Маб пригородным говорком. – А сейчас, месье Фиджет, извольте-ка перемешать гущу в кофейнике и вылейте-ка ее на блюдце, которое подержит для вас месье Миджет.
– Эй, цыпа, кончай трепаться! Давай уже предсказывай! – заорал какой-то матрос.
Королева Маб, подбоченившись, встала на краю помоста и презрительно посмотрела на парня сверху вниз:
– Тебе, мокрозадый, я предсказываю капитанское звание. Только кораблик твой потонет! – Тут она повернулась к Жозефу и, одарив его очаровательной улыбкой, медоточиво продолжила: – У нас тут есть прехорошенький юноша, обеспокоенный своим будущим. Желает ли юноша узнать судьбу?
– Э-э… ну если только вы скажете мне что-нибудь хорошее, – промямлил Жозеф.
– Вспомнил, где я встречал эту девушку! – спохватился Виктор. – На концерте в Катакомбах!
Но Жозеф уже стоял у помоста и завороженно вглядывался в узоры из кофейной гущи на блюдце.
– Ну-ка, ну-ка, – бормотала прекрасная гетера, – что тут у нас? Много четко очерченных кружочков. Ждите прибытка! О, а в серединке крест – вы доживете до глубокой старости. А вот здесь еще один круг с четырьмя белыми точками. У вас, значит, будет четверо детишек.
– О нет! – вырвалось у Жозефа.
– Эй, красотуля, а мне что напророчишь? – завопили в зале. – Что ты там про меня видишь в этом своем цикории?
Виктор дернул Жозефа за рукав:
– Посмотрите туда! Это он, человечек из Опера́!
В третьем ряду сидел Мельхиор Шалюмо собственной персоной и беззастенчиво пялился на них.
– А про вас, месье, я вижу вот что… – отозвалась Королева Маб.
Свет в павильоне погас. Несколько минут в непроглядной тьме звучали шорохи и нервное перешептывание, затем воцарилась тишина, потому что белая простыня, натянутая в качестве экрана над горой подушек, осветилась и на ней зашевелились причудливые тени: бесы принялись энергично размахивать метлами, их растолкала фигура без головы и исполнила неистовый танец вокруг алхимического перегонного куба, откуда вырвалось целое облако цветов и звезд.
Виктор смотрел на экран не отрываясь, но едва включили свет, он обернулся – человечек из Опера́ исчез.
– Это надувательство! – завопил матрос. – У нее есть сообщник! Такие фокусы в театре «Робер Уден» показывают!
– Ошибаетесь, месье, – холодно заявила Королева Маб. – Цветы и звезды – благое предзнаменование. – И скрылась за кулисой.
Публика потянулась к выходу – кто посмеиваясь, кто выражая разочарование.
– Куда подевался коротышка? – забеспокоился Жозеф.
– Бегите вперед, разыщите его, – подтолкнул зятя Виктор, – я за вами. Если разделимся, шансы найти его удвоятся.
Однако сам он устремился в другом направлении – к владельцу павильона и проекционного аппарата. Тот как раз перематывал бабину с только что продемонстрированной фильмой.
– Вы позволите взглянуть на ваш проектор?
