Мы добежали. Я слышу, стрельба идёт, звоню по телефону генералу, тот отдаёт команду: «Штурм»! А забор там высотой метров шесть. Из-за забора слышны выстрелы и голос: «Руслан, сдавайся, и мы тебя не убьём». Опять набираю Генерала: «Там кто-то ведёт переговоры» — «Да это я веду переговоры»! И вот мы по штурмовым лестницам взлетаем на забор… И ведь обезвредили этого дурака, взяли живым.
— Ну, ты, Артём, привёл пример! Северный Кавказ — это понятно, да ещё в разгар боевых действий. Там всякое могло произойти, и происходило.
— Ну, а как тебе побег средь бела дня двух зэков из автозака и исчезновение конвоира, их предполагаемого сообщника? Это, между прочим, у нас, в Омске случилось, в мирное время и всего несколько дней назад!
— Это тоже раз в сто лет бывает. А из наших сериалов следует, будто такие события каждый день в реальной жизни происходят, — упрямо возразил Гущин.
На этот раз Артём возражать не стал.
А через десять дней, во вторник вечером, он позвонил Сергею на служебный телефон и вкрадчиво произнёс:
— Дружище! Говоришь, раз в сто лет случаются из ряда вон выходящие события? Ты новости последние слышал? Ещё нет? Так вот, сообщаю: час назад похитили внучку Нелюбова.
Кто такой олигарх Нелюбов, начальнику управления по борьбе с экономическими преступлениями Гущину можно было не объяснить.
Маргарита в который раз за последний час с тоской взглянула на бутылку виски. Ей судорожно, до боли в груди хотелось выпить и расслабиться, но она не могла себе этого позволить. Стоит только сделать несколько глотков на голодный желудок, и по телу разольётся приятное тепло забвения, а дальше неизвестно, как масть пойдёт. То ли она вырубится на какое-то время тут же, на диване в зале, то ли продолжит наливаться крепким напитком, и тогда всё равно заснёт, но уже непробудно, до утра. А в детской спят девочки, они в любой момент могут проснуться, раскапризничаться, а она этого не услышит и доведёт малышек до истерики.
Ольга опять ушла в ночь из дома. Впервые такое случилось в тот вечер, когда они прилетели после суда над братьями Золотовыми из Омска. Пока сестра разбирала вещи, Рита сбегала в супермаркет, купила продукты, и они поужинали, накормили детей и уложили их спать.
— Что-то мне нехорошо, пойду, пройдусь, а то заснуть не смогу, — объявила Ольга и, надев сапоги и накинув длинный лёгкий пуховик прямо на домашнюю пижаму, вышла из квартиры.
— Только недолго, поздно уже, — попросила вслед Рита.
Потом сестра ещё несколько раз так же уходила и возвращалась через час-полтора, взбодрившаяся и порозовевшая от мороза, и вскоре отправлялась спать. Но после известия о побеге Павла и Константина, вечерние прогулки стали ежедневными и затягивались до полуночи. Маргарита в ожидании «блудной матери», как она её окрестила, сидела в байковой пижамке на раскладном диване в зале, поджав под себя ноги и укутавшись в мохнатый плед. На коленях у неё лежала книга, но не читалось. Мысли витали далеко от этой квартиры, и думала она каждый раз об одном и том же, бесконечно прокручивая в голове кадры событий последнего года своей жизни.
Всё было так спокойно и красиво: уютный дом, статусный муж, любимые сын и внук, замужняя сестра, верный друг… И вот в один ужасный день двадцать четвёртого февраля прошлого года всё показное благополучие мигом рухнуло и тут же превратилось в сплошной кошмар. Павла и Константина арестовали, Володя получил пулю в голову, Сергей скрылся. Ошарашенная всем произошедшим, Маргарита в первые дни истово молилась о том, чтобы друг выжил, мужа не поймали, у сына не разрушилась карьера, а сестра не сошла с ума.
Когда Владимир пошёл на поправку, выяснилось, что Ольга беременна, а Сашка переводится в Москву. Тогда период горестной потерянности сменила пора бурной деятельности. В Омске им с сестрой было больше делать нечего, из респектабельных дам они превратились в жён преступников и вызывали у бывшего близкого окружения даже не жалость, а нездоровое любопытство напополам с презрением. Надо было срочно распродавать имущество, которое числилось на ней и Ольге, чтобы обеспечить своё будущее, поскорее уехать в столицу, затеряться в большом городе и скрыться от дурной славы, а, может, даже мести родственников мужчин, погибших по вине Сергея и его приспешников.
В том, что именно её муж стоял за серий заказных убийств, у Маргариты сомнений не было. Да, она ничего не знала о преступлениях Сергея, но прекрасно понимала, что с его-то дерзким характером и уверенностью в собственном превосходстве, он был вполне способен выносить приговоры мешавшим ему людям и совершать убийства чужими руками.