— От этого не легче, — Артемьев отодвинул опустевший стакан, взял сотовый телефон и поднялся. — Давай-ка ещё раз вдоль моря пройдёмся, час туда, час обратно. Мальчики налево, девочки — направо. Если наши потеряшки обитают где-то неподалёку, то рано или поздно они выведут детей на пляж.
Результата поиски не дали. На следующий день Николай взял напрокат машину, и они поехали кататься вдоль побережья.
— Ну, ты же прекрасно понимаешь всю нелепость этой затеи, — ворчала Людмила. — Ольга могла вообще улететь в Стамбул, к примеру! И даже если она здесь, то Анталия тянется на десятки километров!
— Половина из них для пляжей непригодна. Я изучил подробную карту курорта.
— Представь, что Ольга надела шляпу с полями, и один ребёнок рядом с ней под зонтиком спит, а Золотов с другим в море купается. Да мы в трёх шагах от этой семейки пройдём и не узнаем их.
— Что ты предлагаешь? Вообще ничего не делать? Надо хотя бы пытаться. Может, повезёт. А везение — результат старания.
Оперативникам повезло на третий день изнуряющих блужданий по песчаным и галечным пляжам.
Сергей был не просто раздосадован, он отчаянно злился и ничего не мог с собой поделать. Просмотрев по давней привычке с утра в Интернете криминальные новости родного города, он сразу же наткнулся на броские заголовки «Братья-преступники этапированы из Алма-Аты в Омск», «Сбежавшие омские заключённые обнаружены в Казахстане»… Эти бестолковые Золотовы снова дали себя поймать! Он столько денег вбухал в их побег, организовал эффектное шоу с освобождением, позаботился о чистых документах, и им оставалось только сидеть тихо и не высовываться. А они провели на свободе чуть больше года и снова подставились.
Конечно, Павел и Константин были ему не нужны, они для него — отработанный материал, пусть бы чахли на зоне до скончания века. Но ему хотелось показать Мудрову и Леонтьеву, «кто в доме хозяин», заставить их признать, что он и на нелегальном положении может поступать, как ему вздумается, и устраивать им впечатляющие неприятности.
Его бывшие друзья не могли не догадаться, что побег — это его рук дело, и он с удовольствием представлял,
Сергею очень хотелось это узнать. Но своих источников в главке у него уже не было, все былые приятели при новом руководстве уволились. А если бы и остались, то не выходить же с ними на связь из своего «подполья». Доверять он мог только верному Захару, который был обязан жизнью его отцу, и которому он сам был обязан свободой.
Жене Сергей тоже верил, она была правильной девочкой. Но экспертизу ДНК всё же втайне от неё сделал, и зато теперь на сто (девяноста девять и девять) процентов был уверен в том, что его дочь — это
Сергей выглянул в открытое окно кабинета, и его перекошенное от злобы лицо приняло умиротворённое выражение. Жена раскачивала дочь на качельках, и, заметив мужа, белозубо ему улыбнулась. Залилась смехом и девочка, запрокинув головку и показав все свои молочные зубки. Он отметил, как хорошо смотрится на Яне новое малиновое платье и вспомнил, как делал ей предложение.
Через неделю после возвращения с Кипра, сидя в своей машине, он дождался, пока она выйдет из управления службы судебных приставов, подошёл и обыденно-просто, будто делал это каждый день, спросил:
— Устала? Голодная? Поехали ко мне ужинать.
И она так откровенно радовалась, идя к своей машине, что все его многочасовые усилия по уборке своей холостяцкой берлоги и запеканию утки в духовке показались не напрасными. Утром она уехала на работу и пригласила его в гости на субботу.
Сергей отметил, что квартира обставлена со вкусом, повсюду идеальный порядок, на столе целый ряд разнообразных блюд… Но что-то его постоянно смущало, чего он сначала не мог сформулировать, а потом понял: её усердные старания во всём угодить, убедить в том, что она хорошая, умная, ответственная… Ну, пусть старается, раз уж так сильно замуж хочет, подумал он тогда и решил не торопить события.
Они продолжали встречаться и слетали вместе на новогодние праздники в Москву, после чего он наконец-то понял, что Яна не просто набирает лишний вес, у неё растёт живот, и она молчит о своём положении. Он купил плоское колечко с небольшим бриллиантом, пригласил её воскресным вечером в кафе и, подняв бокал с шампанским, спросил:
— Когда ты мне собираешься сообщить о ребёнке?
— Я не хочу тебе ничего навязывать, — смутилась она. — Это было