В ближайшую после этих событий субботу Горячев пригласил Гущина, Рунова и других активных участников разработки в караоке и, полушёпотом спев песню «Если кто-то кое-где у нас порой», провозгласил первый тост:
— За успешную реализацию дел под кодовыми названиями «цеховики» и «общак»!
Мужчины чокнулись, опрокинули рюмки, закусили, и Сергей отметил:
— Понятно, что двух следователей прокуратуры и двух бывших милиционеров посадят, а заодно и нескольких руководителей воровских фирм, которых они крышевали, и против которых мы собрали материалы. Но прокурора области, скорее всего, тихо отправят в отставку от греха подальше.
— А это уже не наше дело, его изъяли из областной прокуратуры и предали в подразделение Генеральной прокуратуры по Сибирскому федеральному округу. Мы эти преступления раскрыли, доказательства вины подозреваемых предоставили, а дальше пусть решает суд, — отозвался Артём. — Второй тост с тебя, Сергей. У тебя же есть ещё один особый момент для профессиональной гордости.
— Есть. Ну, что друзья, после двух лет отчаянной и безрезультатной борьбы наконец-то удалось добиться закрытия ночного клуба «Адреналин». Правда, для этого понадобилось, чтобы в соседней области в таком же пожароопасном клубе случилась возгорание, и погибли молодые люди…
— А у нас всегда так, — перебил Вячеслав Рунов и внушительно выговорил: —
— Ну, и конечно, в закрытии клуба сыграло свою роль то, что его хозяин Нелюбов теперь лишился прокурорской «крыши», как и многие другие наши крутые предприниматели, — продолжил Гущин. — Помню, как ты, Артём,
— Проведение мероприятий, по результатам которых подчинённых сотрудников могут «заказать» или подставить, перепоручать нельзя. Тем более хочешь сделать хорошо — делай сам. Я Алексею Павловичу, конечно, ситуацию по телефону доложил официально, он сейчас в Москве, но вам сейчас такие подробности расскажу, — пообещал Горячев и тут же начал рассказывать: — Представляете, при обыске в доме у заместителя начальника отдела прокуратуры обнаружили ковёр из шиншилл. Ни шапку, ни шубу, а целый ковёр! А у его жены только официальный доход показан в миллион долларов США. В общем, Чумакову его фамилия очень подходит. Просто Чума!
— Многие наши сотрудники по ходу расследования говорили: «Мы даже не представляли себе, что можем такое делать», — сказал Рунов.
— Я тебе больше скажу: я сам не представлял, — ответил первый заместитель начальника областного главка.
После третьего тоста москвич Горячев, выйдя на сцену и приняв позу Иосифа Кобзона, объявил:
— А теперь сольные номера, — профессионально взял микрофон и вдохновенно запел: — Москва! Звонят колокола!
Следующую песню исполнил сотрудник главка, который был родом из Хабаровска:
— У высоких берегов Амура часовые Родины стоят…
— А мне что исполнять? «Ой, Кубань, ты наша Родина, вековой наш богатырь»? Не очень-то мне этот гимн нравится, — недовольно произнёс краснодарец Гущин и предложил: — Давайте лучше все вместе споём что-нибудь другое.
— И вновь продолжается бой, — серьёзно предложил Горячев и рассмеялся.
С трудом переставляя ватные ноги, Сергей обречённо двигался следом за двумя конвойными по длинному коридору вдоль ряда железных дверей с решётчатыми окошками. За ним шли ещё несколько охранников, и размеренный звук их чеканных шагов гулко отражался от бетонных стен. Ему хотелось исчезнуть, оставив после себя пустое место, раствориться, просочиться сквозь заключённое в бетон пространство. Но ничего такого сделать не получалось, и оставалось только покорно тащиться между своими стражами, словно овца на заклание.
Пленник ощущал странный холодок в затылке, будто кожа под волосами онемела, и хотелось её растереть, чтобы ожила и согрелась, но руки были скованы. А потом голова вдруг разорвалась изнутри и разлетелась на тысячи кровавых ошмётков, взметнувшихся вверх, прилипших к потолку и стенам, поползшим по ним к полу…
Он распахнул в темноте глаза, почувствовал пульсирующую боль в голове и с ужасом понял, что не может приподнять её от подушки. «Неужели инсульт?» — подумалось в отчаянии, он же никогда не жаловался на здоровье. Несколько минут Сергей лежал, не шевелясь, словно боялся расплескать эту внутреннюю боль, потом немного отступило, и он осторожно сел в кровати. Электронные часы на прикроватной тумбочке светились цифрами «03:42».
Убедившись в том, что головокружения нет, он поднялся, взглянул на тихо посапывающую Яну и босиком спустился по деревянной лестнице в кухню. Глотнул таблетку парацетамола, запил водой из серебряного кувшина, влез на высокий стул у барной стойки и тихонько пробормотал: «Что за чёрт».