– Какого черта? – спросила она. – Я – злая ведьма. Я никому не нравлюсь. Да и с чего бы мне кому-то нравиться?
– А мне ты нравишься, – сказала Энди. – И да, ты не ошибаешься – меня это удивляет.
– И мне ты тоже нравишься, – подхватила Бостон. – Ты впечатляешь и пугаешь, но ты мне нравишься.
– Вы обе тоже мне нравитесь. – Дина заморгала, борясь с набежавшими слезами. – Ну вот, я плачу. Мне тридцать пять, это что, начало менопаузы?
Энди рассмеялась.
– Нет. Это стресс и алкоголь. Плюс чувство общности. Я такая же сложная и запутанная, как и вы обе.
– А может, и больше, – сухо заметила Дина.
Бостон кивнула.
– Определенно, ты – самое слабое звено.
– Да, да. Передай мне брауни.
– Это кафель для кухонного фартука, – объяснила Энди. – Он будет закрывать стену до самых шкафчиков.
Ее мать кивнула и прошлась по все еще недостроенной кухне. Полы были готовы, но шкафы стояли незакрепленные.
Линн Гордон была высокой гибкой женщиной лет шестидесяти. С таким телосложением, правильным уходом за кожей и разумным использованием филлеров и ботокса она легко могла сойти за сорокалетнюю. Когда мать окончательно сводила Энди с ума, девушка пыталась утешиться тем, что унаследовала хорошие гены. В конце концов, это было некоторой компенсацией за обиды и страдания.
Линн выглянула в окно.
– Отсюда открывается отличный вид. Стеклопакеты двойные?
Уэйд продолжал обнимать Энди за плечи. Его пальцы мягко сжались, словно предлагая силу и поддержку.
– Так и есть, – спокойно ответил он. – Мы сняли все внутренние стены до балок и установили новую проводку и изоляцию.
– Есть какое-то историческое общество, перед которым вы должны отчитываться?
– В округе есть такое, – подтвердила Энди. – Но их директивы носят очень общий характер. Дом нельзя сносить, и внешний вид должен быть сохранен. Но внутри я могу обновлять обстановку по своему желанию.
Отец Энди стал расспрашивать о сантехнике для кухни, которая появится на втором этаже. Линн взяла дочь за руку и повела к лестнице.
– Очень хорошая работа, – сказала мать. – Мне нравится офис внизу. Фреска будет… живенькая.
– Думаю, пациентам она понравится. Роспись стен для меня выполняет замечательная местная художница.
– А знаешь… – Мать оглядела будущую гостиную. – Когда ты впервые рассказала о своих планах, я подумала, что ты сошла с ума. Возможно, какой-то химический дисбаланс или заболевание крови затуманили тебе разум.
«Как это похоже на маму», – подумала Энди.
– А теперь?
– Я нахожу все это привлекательным.
– В самом деле?
– Я пытаюсь тебя поддержать. Ты определенно решила здесь поселиться. Вернуться в Сиэтл будет трудно.
– Меня это устраивает, – сказала Энди. – Я останусь здесь.
– Но твоя карьера, Андреа. Разве ты не хочешь большего?
– Мама, я счастлива. Неужели ты не можешь с этим смириться?
– Я пытаюсь. Ты давно разговаривала с Мэттом?
Энди инстинктивно оглянулась через плечо, чтобы убедиться, что Уэйда нет поблизости.
– Совсем не разговаривала. С чего бы?
– Вы долго были вместе. То, что случилось, так печально.
– Ты имеешь в виду, что он бросил меня у алтаря, ничего не сказав? На глазах у всех?
Мать вздохнула.
– Он мог бы поступить иначе.
Энди хотела было закричать, но какой в этом смысл?
Она посмотрела на мать.
– Но?
– Но что?
– Ты собираешься объяснить, почему это не его вина. Или что все не так плохо, как я думаю. Хочешь показать мне, что на самом деле ты на стороне Мэтта. И это довольно удивительно, потому что я – твоя дочь. Разве ты не должна быть на моей стороне?
Мать пристально смотрела на нее.
– У вас было так много общего. Жаль, что ничего не вышло.
– То есть на Мэтте ни капли вины? И нет желания назвать его главным подонком на планете?
– А чем это поможет?
– Это поможет мне чувствовать себя лучше. Или можешь выразить чуточку праведного негодования по поводу того, что Мэтт никогда не предлагал оплатить даже половину счетов, которые задолжал мне.
– Тебе нужны деньги?
Энди вздохнула.
– Не в этом дело.
Мать поджала губы.
– Я приехала не для того, чтобы ссориться, Андреа. Мне жаль, если ты считаешь, что я тебя не поддерживаю.
«Но ты не сказала, что сожалеешь, что не поддержала меня тогда. Это совсем другое», – подумала Энди и покачала головой. Ей никогда не выиграть этот бой. Никогда не стать тем знаменитым специалистом, каким родители хотели ее видеть. Навсегда она останется неудачницей, которая не смогла удержать мужчину.
– Давай вернемся к остальным, – попросила Энди, взглянув в сторону, где исчезли ее отец и Уэйд.
– Конечно. Уэйд кажется милым. Я рада, что ты нашла красивого мужчину из «синих воротничков»[29], с которым можно переспать. И он, судя по всему, неплохо делает ремонт.
Энди не знала, рассмеяться ей или броситься через перила лестницы. Ни то, ни другое ее мать не изменит. Она посмотрела в сторону коридора, надеясь, что Уэйд не слышал их разговор. Ему он точно не понравился бы.
– Ты права, – сухо сказала Энди. – Очень удобно, когда рядом есть Уэйд.
– Хороший секс?
Энди уставилась на мать.
– Прошу прощения?
