Должен же, должен найтись хоть какой-нибудь выход". Чем-либо серьезным заниматься было в принципе вообще невозможно. Мешал шум, производимый семьей: крики ребятишек, играющих в куклы, громкий, визгливый голос тещи, о чем-то наставляющей жену, чьи возражения тоже не отличались спокойствием. Сконцентрироваться на главном не получалось. На первом этаже располагалась столовая, в одном углу помещения, отгородившись ширмой, Мишель до обеда принимал пациентов, в другом находилась маленькая кухонка. В единственной, хоть и большой, комнате наверху обитать с женой, тещей, имея двух маленьких детей, конечно, можно, но для творчества обстановка явно не подходила. Книги грудами бесприютно копились по углам, все написанное куда-то терялось.
Annotation
Из прошедших эпох
Вержуцкий Дмитрий Борисович
Вержуцкий Дмитрий Борисович
Три судьбы
Три судьбы
Судьба первая. Трактат о притираниях.
Время настанет - и черное станет белым.
И главный закон в этом мире будет абсурдным...
4.32
"Должен же, должен найтись хоть какой-нибудь выход". Чем-либо серьезным заниматься было в принципе вообще невозможно. Мешал шум, производимый семьей: крики ребятишек, играющих в куклы, громкий, визгливый голос тещи, о чем-то наставляющей жену, чьи возражения тоже не отличались спокойствием. Сконцентрироваться на главном не получалось. На первом этаже располагалась столовая, в одном углу помещения, отгородившись ширмой, Мишель до обеда принимал пациентов, в другом находилась маленькая кухонка. В единственной, хоть и большой, комнате наверху обитать с женой, тещей, имея двух маленьких детей, конечно, можно, но для творчества обстановка явно не подходила. Книги грудами бесприютно копились по углам, все написанное куда-то терялось.
То, на чем он пытался сосредоточиться, те четкие и понятные образы, которые он был обязан донести до людей, то, ради чего, видимо, он и появился на этот свет, отодвинулось, заслоненное бытом и связанным с ним хаосом. Доходы врача, пусть и пользующегося известностью, не давали возможности улучшить жилищные условия, да и отнимали много времени. Требовалось что-то предпринять. Очевидно, нужна отдельная комната. Кабинет, где он мог бы полностью отдаться творчеству. Восхитительные красоты лугов долины реки Кро, нежное обаяние холмов Прованса, пение птиц в прибрежных тальниках, увитые виноградом и плющом каменные стены замка Шато д`Ампер, крыши домов их небольшого городка - все, что он видел вокруг, прогуливаясь сегодня утром, все, чему он раньше радовался, уже не так трогали его сердце.
В его судьбе в прошлом осталось многое - и счастливое детство в Сен-Реми, и годы путешествий, и учеба в двух университетах, встреча с Лили, женитьба, тихая семейная жизнь в маленьком Ажене, рождение детей, освоение профессии врача и уважение людей. И неожиданное появление в городке чумы, косившей всех подряд, от которой не было спасения. Гибель всей его семьи от страшной болезни... Клятва биться с этой жуткой напастью до конца, и борьба за каждую человеческую жизнь. Отчаяние, охватывавшее его при виде немыслимо расплодившихся крыс, толп одержимых людей, по очереди целующих иконы, обнимающих умирающих родных. После долгих опытов он смог создать снадобье, от приема которого почти половина больных выздоравливала. Но ужасная зараза не отступала. В конце концов, все-таки, он нашел решение проблемы. Съездив специально в Далмацию, Мишель привез оттуда целый воз местной ромашки, порошком от которой он уничтожил блох в городе. Вместе с исчезновением блох сразу прекратилась и эпидемия. Чуму удалось победить.
Четыре года прошло, как он переехал и поселился в уютном городке Салон де Прованс, как снова завел семью, как начал жить в своем маленьком доме. Но то, чего он страстно хотел, мечта всей жизни, ее цель - взяться за это никак не удавалось. Весной ему исполнилось уже сорок семь, а он все еще не приступал к главному. Внутри бился огонь, и он всей душой, всем сердцем чувствовал, что просто обязан сохранить свои видения для потомков, изложив все на бумаге.
Уже на обратном пути своей затянувшейся прогулки, проходя вдоль растянувшейся по прибрежным холмам небольшой деревушки, он не удержался и заглянул ненадолго в приветливо распахнутую дверь таверны. Посетителей еще не было. Толстый Бернар, протиравший посуду, уважительно поклонился в знак приветствия. Его младшая дочь, Сюзи, миловидная, совсем юная шатенка, которой недавно исполнилось четырнадцать лет, сразу принесла кружку вина и блюдо с сыром, заодно смахнув полотенцем крошки с поверхности крепкого стола, сколоченного из толстых дубовых плах.
Сидя на широкой лавке в углу, попивая легкий напиток, отливающий гранатом, Мишель снова вернулся к своим невеселым мыслям. Надо что-то делать, в любом положении есть какой-то выход, просто нужно хорошо подумать. "Хорошо бы написать какую-нибудь книгу, чтобы все читали! Рыцарский или любовный роман? Нет, этого добра сейчас хватает. Цикл веселых рассказов? Можно, но после Боккаччо трудно еще чем-то заинтересовать читателей. Нужно, наверное, что-нибудь практичное", - мысли его текли в привычном направлении, особо ни на чем не задерживаясь.
На улице раздались веселые голоса, дверь распахнулась и впустила новых посетителей. Трое молодых парней, обсуждая какие-то им знакомые недавние события, направились к стойке. Выглянувшая из кухни Сюзи вспыхнула румянцем и метнулась обратно. В открытый проем было видно, как она старательно прихорашивается у медного зеркала, прежде чем снова выйти в зал. Мишель с улыбкой наблюдал за ней, размышляя, что и совсем юные девушки и взрослые матроны и совсем увядшие старухи - все хотят быть красивыми и привлекательными. Он снова отхлебнул вина и вдруг понял, что решение всех его проблем где-то рядом.
