— Чё это перемешалось? Я сейчас мыслю трезво как никогда… Ладно, не хочешь так, давай, тогда, по-другому — без мишленовского из микроволновки.
— Об одном только и думаешь? — опять усмехнулась Зинаида. — Не успел покинуть авиа-тренажёр — секс у него на уме. Не успел подняться на ноги — секс у него на уме.
— Возраст такой. Только об этом и думаю, да, — ответ вылетел изо рта быстрее, чем она договорила.
— Знаю я вас таких: кобелёк, мечтающий о сладком на дармовщинку…
— А вот и нет, — обиженно надул губки я. — Почему сразу на дармовщинку? Я готов прилагать усилия. Отвечаю! Час — обед, пол часа — общение, три часа — секс!
— Ха-ха-ха!
— Вот-вот. Никакой дармовщинки. Всё как положено. Сначала ухаживания. Пусть и без цветов и конфет… Потом поцелуи и неизбежный, долгий секс.
— У вас с головой непорядок, лейтенант. Мерещится всякое, мысли непонятные будоражат. На лицо последствия неудачного для вас поединка.
— Почему неудачного? Вполне себе удачного, — я растянул губы в улыбке, надеясь, что она выглядит плотоядно, и энергично подёргал бровями. Получилось, вроде бы, неплохо — дама отреагировала вполне приемлемо: по морде не дала, а одарила меня снисходительной улыбкой.
— Предложение, конечно, невероятно заманчивое, — она, наконец, захлопнула шкафчик, так и не достав оттуда то нечто, за чем полезла. — Но нет никакой гарантии, что секс будет качественным. Для нас, женщин, это всегда приятный или неприятный сюрприз. Чаще неприятный. Так что, лейтенант Телегин, вам явно не светит стать статистической погрешностью.
— Это мы ещё посмотрим, — я сделал грудь колесом. — Вы только дайте мне шанс. Уж я-то постараюсь. Уж я-то продемонстрирую себя во всей красе. Сами потом, Зиночка, бегать будете за добавкой.
— Пожалуйста, только не "Зиночка", — после этих слов она всё ещё улыбалась, но уже не так дружелюбно.
Похоже, мне пора завязывать. Всегда надо знать меру. Для первого знакомства, как я уже давным-давно уяснил, одним из самых важный умений является умение вовремя остановиться.
— Хорошо-хорошо, — я примирительно развёл руки и удобнее расположился на кровати, куда меня уложили друзья. — Умолкаю. Протокольная встреча завершена, и теперь сторонам предстоит поразмышлять о дальнейших шагах навстречу друг другу.
— Лежите пока, лейтенант. Это у вас выходной. А у меня работы хватает, — перед тем, как меня покинуть, сказала она вполне серьёзно. Но от меня не укрылось, что в её глазах горел огонёк интереса. Такие взгляды я уже видел. И мне хотелось верить, что я не ошибался. Ведь эта женщина мне реально понравилась.
Лейтенант Тищенко Илья Николаевич.
Страх, с которым я собирался встретить сегодняшний день, так меня и не настиг. Я вычистился, выстирался, выбрился. Даже одеколоном опрыскался, планируя продемонстрировать себя с лучшей стороны. Но всё прошло намного лучше самых смелых моих ожиданий: и я вёл себя адекватно, и друзья не оплошали, и, самое главное, Василиса не кривилась брезгливо. Она даже смеялась над моими шутками. Не делала вид, а действительно смеялась, будто моё слабое место — чувство юмора — больше таковым не являлось.
После того, как мы с Никитой доставили Лёху в лазарет и оставили наедине с докторшей, некоторое время мы не знали, что делать. Спас положение Никита: он дипломатично удалился, сославшись на необходимость позвонить жене. А когда мы остались одни, я расслабился окончательно. Присутствие посторонних меня почему-то всегда напрягало. Даже друзей. Поэтому я предложил просто посидеть на лавочке, поболтать и попить латте.
Василиса поддержала мою идею и несколько минут мы весело обсуждали недавний неудачный бой моего хвастливого друга и его попытки взять с места в карьер.
— У Зинки такой удивлённый вид был, — весело говорила она. Когда она смеялась, мне стоило огромных усилий удерживать взгляд на её глазах, а не смотреть туда, где в обтягивающей кофточке всё завлекающе тряслось. — Она, наверное, этого совершенно не ожидала.
— "Зинки"? Ты её знаешь? — удивился я.
— Да. Терапевт она здешний, — уверенно ответила Василиса. — Я видела многие приказы о назначениях, хоть это не входит в мои обязанности. Просто Геннадий Леонидович иногда спрашивает моё мнение о том или ином назначении. А её я видела, когда она приходила к нему с какой-то просьбой… А ты сам что? Расскажи, почему к тебе тот полковник подходил? Твои друзья рассказывали, что он хочет тебя переманить?
— Всё верно, — вздохнул я. Василисе я был готов рассказать абсолютно всё в любое время и в любом месте. — Он хочет, чтобы я сам подал прошение. Разведка, говорит, сильно мною заинтересовалась. Там будет возможность на прототипе нового истребителя полетать. Ответственные задания, перспективная карьера, и все дела.
— Верю. В СКР кого попало не берут. Не каждому такое предлагают, уж я знаю. Мой папа… Мой папа… тоже имеет некоторое отношение к армии. Он много мне рассказывал о родах войск. И о том, к чему мнению президент прислушивается больше всего. К мнению разведки, очевидно.
