Как это обычно бывало, дед обзавёлся кучей дорожных друзей, если можно так выразиться. Болтал он без умолку и готов был рассказывать о своих военных делах каждому, кто уделит ему хотя бы секунду времени. Я знал, что он у меня хвастливый. Особенно с тех пор, как вышел на пенсию. И ничуть не удивился, когда из автобуса выкатился невысокий плотный колобок в компании незнакомых людей. По лицам было видно, что дед им надоел, но, то ли благодаря уважению к почтенному возрасту, то ли благодаря невероятному терпению, ситуационные знакомцы мирились с его болтовнёй. И я поспешил им на помощь.
— Старый артиллерист, ну-ка оставьте в покое этих добрых людей, — я подскочил к нему и сжал в объятиях.
— Илюша! — седые усы радостно вскинулись, когда дед меня, наконец-то, заметил и едва не раздавил брюхом.
— Дед, что это с тобой? — подозрительно прищурился я, рассматривая выпирающий "комок нервов" и старательно пряча улыбку. — На каких харчах отъелся? В старую форму, поди, уже не влезаешь.
— Окстись, Илюша! Соблюдаю сухой закон. Всё в полном порядке. Режим питания — три раза в день. Всё как в армии.
Я не сдержался и засмеялся. У деда не только хватило сил приехать, но и, кажется, он в прекрасном настроении. Неужели действительно бросил пить, как мы договаривались перед отъездом?
— Ты не обманываешь меня, старый хитрец? — опять прищурился я.
— Трезв, как стёклышко, — дед даже по стойке "смирно" вытянулся, будто он — солдат, а я — его сержант, беспочвенно обвинивший перед всем строем в страшном грехе. — Много дней не пью. Строго придерживаюсь режима. Утром — зарядка. Затем завтрак и прогулка. После обеда — сон. Строго в двадцать два ноль-ноль — отбой. Раз в месяц — медосмотр.
— Даже так? — я уже просто хохотал. Я был очень рад, что к нему, кажется, вернулся вкус к жизни.
— Ну, иногда с соседями болтаю, — он, как бы извиняясь, пожал плечами. Я-то отлично знал, что своими соседями он считает весь наш многоквартирный дом. А то и жителей всех окрестных домов. — Все о тебе спрашивают. Всем интересно. Я как начинаю рассказывать, какой у меня внук, где он сейчас и что видел, дара речи многие лишаются. Завидуют мне… Чёрт возьми, как же приятно видеть их раскрытые варежки. Хи-хи-хи, — дед натурально захихикал.
Но я не стал его журить или грозить пальчиком. Я знал, что он живёт моими успехами и гордится мной перед каждым, кто совершит ошибку и пожелает его выслушать. Ведь, в таком случае, закрыть деду рот удастся не скоро.
— Пойдём посидим, — хоть он не казался уставшим, я решил отвести его в кафетерий, где заранее застолбил местечко. — А потом я устрою тебе экскурсию. Познакомлю кое с кем, если те "кое-кто" не станут возражать. Расскажешь потом дома своим дружкам — в обморок попадают точно.
Хоть нам со старым воякой не удалось по-настоящему уединиться, мы всё же смогли уделить друг другу время. Вокруг нас сновали и мельтешили другие счастливчики, но мы не обращали на них внимания. Мы соскучились друг по другу. Он рассказывал о том, как обстоят дела в Магнитогорске. Как к нему приходили репортёры с местного телевидения, как уговаривали дать интервью. И как он сурово им выговаривал, потому что, дескать, не время языками чесать. Планета в опасности. Вместо того, чтобы таким молодым и крепким людям заниматься ерундой, им надо поступить, как поступил его внук — лётчик-истребитель. И лишь затем, когда журналистка сказала, что они пришли именно для того, чтобы поговорить о внуке, дед сжалился и с удовольствием рассказал всё, что знает. И даже остался недоволен, что журналисты ретировались, так и не дослушав до конца.
Я слушал, улыбался и чувствовал нежность к этому старому болтуну. Он заменил мне отца в самые важные годы мужского становления. Он не сбежал, не убоялся этой ответственности. Он не отправил меня в интернат, а повсюду возил за собой. И единственным, чем я мог его отблагодарить, — своим вниманием. Да, можно, конечно, сказать, что у меня есть своя жизнь, и надо заниматься ею. Смотреть в будущее, а не зацикливаться на прошлом. Но я слишком многим ему обязан, чтобы не беспокоиться. И никогда бы не оставил его одного.
Я внимательно выслушал деда. Как и всегда, он болтал долго. Успел даже выпить три стакана чая с лимоном и съесть несколько шоколадных конфет. Но я его не перебивал. Я слушал, кивал и задавал вопросы. А затем рассказал о том, что происходит здесь, на секретной военной-воздушной базе. И он, как бывший военный, подозрительно косился по сторонам, считая, что я говорю слишком громко и могу выдать секреты. Спрашивал о друзьях и наших совместных успехах. Он был удивительно собран. Не только как для пенсионера его возраста, а как для него самого. Я давно не видел его в столь добром здравии. Не только в физическом, но и в ментальном. И тогда я убедился, что он действительно завязал. Что не лукавит и не прячет в кармане пальто флягу из нержавеющей стали, подаренную ему когда-то сослуживцами.
