Но, хоть мы никогда ничего друг от друга не скрывали, о результатах встречи с капитаном я всё же предпочёл умолчать. Мне казалось, это касается лишь меня, а никого другого. Видимо поэтому, сейчас мои друзья испытывали ко мне недоверие. Не пытались давить и вызвать на разговор, а впервые засомневались.
Но здесь ничего поделать было нельзя. Я не мог просто так взять и отказаться. И не мог просто так согласиться. Всё же с парнями вместе мы отлетали не одну тысячу километров. Прошли через огонь, воду и сейчас, вроде как, проходим через медные трубы. Я без колебаний мог доверить им свою жизнь, а они, уверен, доверяли мне. Но слова капитана Гринёва не выходили из моей головы. Когда я отключал эмоции и начинал мыслить логически, иного выбора, кроме перехода в другое звено, не видел.
Правда, едва отворились двери комфортабельного автобуса, я забыл обо всём на свете. Когда я увидел слегка располневшее лицо жены — щёки, как у хомячка, вызвали на моём лице умилительную улыбку — и пузико, спрятанное за краями дорогого пальто, я обо всём забыл. В кои-то веки я мог сосредоточиться на том, что действительно важно.
Таня спрыгнула со последней ступеньки и повисла у меня на шее. Сжала так крепко, что мне показалось, что я сейчас задохнусь. Не только от обнимашек, но и от переполнявших меня чувств.
— Как долетели? — это первые слова, которые мне удалось из себя выжать.
— Всё нормально, сынок. Не переживай за нас, — отец стоял чуть в стороне, улыбался и не решался подойти. Он смотрел на нас с Таней и радовался.
— Ваши вояки любят комфорт, как и все обычные люди, — мама же не стала стесняться и полезла напролом. Он сжала в объятиях и меня, и Таню.
— Полегче! — весело воскликнула та. — А то прямо здесь кому-то придётся принимать роды!
— Ой, прости, девочка. Дай сына хоть расцелую, — и она действительно полезла целоваться, заставив меня по-настоящему смущаться.
— Мам, прекрати, — попросил я, украдкой смотря по сторонам. Но такие сцены происходили повсеместно. Автобусы всё прибывали и прибывали, исторгая наружу батальоны счастливых родственников.
— Я видела тебя по телеку! — восторженно пропищала Таня, перехватывая у матери инициативу. — Обалдеть! Герой! Прям герой!
— Здравствуй, Никита, — отец и мать Тани тоже прибыли. Я спросил, нужно ли на них заказывать билеты, и они с удовольствием согласились. Думаю, побывать здесь им было не менее интересно, чем дочери.
— Добрый день… А ты-то как сама? — я переключился на жену и погладил округлившийся живот. — Не тяжело ещё?
— Я живу в ванильных условиях, — в своём стиле ответила Таня. Она улыбалась, целовала меня в щёки и шутила. — Нет, я серьёзно. Ни в чём нужды не испытываю, за мной приглядывает куча народу… Ну, действительно! Проходу нет от будущих тётек и дядек, подруг и этих…, - она показала язык своим улыбающимся родителям. — Кто вскоре станет бабушками и дедушками.
— Мы делаем всё возможное, — скромно потупив взгляд, произнёс её отец.
— Давайте, наверное, отсюда уйдём, — мой отец окинул взглядом вавилонское столпотворение, где с каждой минутой усиливался гул не только от прибывавших автобусов, но и от поздравлений, всхлипываний и слёз. — Есть место поспокойнее?
— Да, конечно, — торопливо закивал головой я. — Мы с парнями заранее обо всём договорились. Идёмте к нам в берлогу. Разместиться там непросто, но хоть посмотрите на жизнь в бараках.
— Вы живёте в бараках??? — Таня принялась удивлённо смотреть по сторонам. Уверен, смысл этого слова она понимала своеобразно. По-любому, бараки ей представлялись местом, где держат или рабов, или пленников.
— Да. Там нет ни туалета, ни ванны, ни телевизора, — я взял Таню за руку и осторожно повёл за собой. — И межкомнатные стены картонные. Мы там только спим. Всё остальное время уходит на изучение теоретической части, физическую подготовку, тренажёры и медицинские обследования.
— Спартанская обстановка, — фыркнула Таня, а затем всю дорогу молчала и, как и её родители, внимательно смотрела по сторонам. Практически на каждом шагу видела крепких ребят с нашивками "военная полиция" и плакаты с напоминаниями, что видеофиксация объекта строжайше запрещена. А фотосъёмка разрешена лишь в специально-отведённых местах. — Удивительно, как вас ещё колючей проволокой не обнесли.
— Стен вполне достаточно, — засмеялся я на её ремарку.
Я привёл всю семью к себе в каморку и предложил присаживаться. Некоторое время с улыбкой наблюдал за их реакцией, а затем засмеялся, разглядывая красноречивое лицо Тани. На этом лице очень ярко отображалось, что в отеле на Мальдивах ей понравилось намного больше, чем здесь.
— Рада, что тебе весело, — она брезгливо сдвинула ножкой чей-то носок, выглядывавший из-под койки. Возможно, даже мой. — Кто это у вас тут такой неряха? Телегин, наверное. Явно его рук дело… Вернее, ног.
— Как ты здесь, сынок? — отец аккуратно присел на стульчик, будто опасался его сломать. — В общем и целом.
— Нормально, пап, — я сел на койку рядом с Таней и обнял её. Она заулыбалась и положила головку на моё плечо. — Вместе с парнями мы творим чудеса.
— Зазнайка!
