— Забавным стечением обстоятельств, тебе удалось пережить все путешествия и походы, что делает тебя довольно опытным сборщиком. Мне приходилось беседовать с несколькими из вас, однако умом они особо не отличались, видать потому, что еще вчера ползали под столом. Был правда один с намеком на зарождение разума, но конкретного ответа он мне не дал. Мне всегда было интересно явление «проказы», только вот не с научной точки зрения, и не с социальной, а больше, как… с личной. Я слышал о тебе, Красный Стервятник и о том, как ты получил своё прозвище. Вокруг твоей персоны в определенных кругах ходит молва, только я вот надеялся увидеть полноценного тебя, — Кот сделал паузу. — Придется довольствоваться частью, ничего не поделаешь. Тебя, на удивление, не заботит факт рода прокаженных, и уж тем более, что тебя так называют. Красный Стервятник, интересное прозвище для того, кто всячески пытается избегать убийств. До меня дошли слова, что на самом деле ты отбираешь жизни, не моргнув взглядом.
— Ты же мудр, Варгин, неужели поверишь в подобные слухи? Люди много чего говорят, а чем больше они говорят, тем больше верят.
— Я знаю, — со смешком ответил кот, затем появился на столе, прямо перед человеком. — Просто мне хотелось от тебя это услышать.
Он придвинулся поближе, и Балдур почувствовал запах шелковистой шерсти и странный кисловатый вкус мази, идентифицировать которую он не смог. Варгин приблизился, широко раскрыв глаза и заглядывая в глаза человека. Балдур почувствовал, словно под его кожей забегали миллионы маленьких жуков.
— А интересует меня вот что, человек. Как ты нечувствительный к духу, способен хоть что-то чувствовать? Может быть, поэтому тебе и тяжело было ответить на мой первый вопрос? Ведь настоящая, истинная и чистая любовь, это и есть самая эссенция духа, подарок богов. Как ты, прокаженный, способен хоть что-то испытывать своей мёртвой, холодной, гниющей душой?
Голос Варгина резко изменился. Подобный тон Балдур слышал за свою жизнь множество раз, пожалуй, уж слишком много. Вопрос его не удивил, как и постановка, но он ничего не мог поделать с нарастающим чувством ничтожности. Кот приблизился еще ближе, рассматривая глаза человека, словно выискивая ответ глубоко внутри.
— Как ты умудряешься каждый день врать в лицо тем, кому ты дорог? Притворяться, что тебе есть дело до них, до всех них. Я рукоплескаю тебе, Балдур! Даже аури, что ты носишь на своем плече, слепо верит, что тебе не плевать на его судьбу.
— Ты ошибаешься, — запротестовал человек, однако его голос внезапно дрогнул.
— Ты хочешь себя убедить, что ты действительно способен на чувства, способен воспринимать этот мир, как и все остальные. Ты настолько долго обманываешь себя этой лже-дружбой, лже-любовью, что сам начинаешь в неё верить. Однако ты тот, кем родился, а именно прокаженный. Ты способен испытывать базовые эмоции, потребности, что ставит тебя на ступень не выше муравья. Как ты так живешь? Как ты бродишь день ото дня с абсолютно мёртвой душой, натягивая фальшивую улыбку, даже не зная, кто тебя породил на этот свет. Как ты существуешь, понимая, что ты всего лишь подделка истинного, настоящего человека?
Балдур молчал. Он видел в глазах Варгина неподдельный интерес и не толики сомнения в его словах. Библиотекарь имел в виду каждое сказанное им слово, и не находил ничего оскорбительного в них, как бы показалось обычному человеку.
На мгновение ему показалось, что Варгин в какой-то степени одержим ответом на этот вопрос. Один из трех царей, самый мудрый из них, к которому ходят за советом светлейшие умы цивилизации, действительно чего-то не знает. Он продолжал смотреть в глаза, выискивая правду, и ожидая ответа Балдура.
— Да, думаю, как и все остальные, — на удивление Варгина, ответ прозвучал совершенно спокойным голосом.
Кот склонил голову слегка на бок, пытаясь понять слова человека, но Балдур продолжил:
