Ему все же удалось открыть глаза, и мужчина обнаружил себя на неизвестном ему берегу. Ясное и мирное небо, на просторах которого плясали пористые облака, медленно уплывая прочь. Море уходило далеко за горизонт, окрашенный золотисто-медным оттенком толи рассвета, толи заката. Тело мужчины буквально утопало в рассыпчатых дюнах побережья, а песок пытался проникнуть отовсюду.
Опасаясь вновь погрузиться в грезы, мужчина, на удивление, быстро и легко поднялся на ноги. Песчаные дюны змеёю кружили сквозь его пальцы ног, изредка пытаясь подняться выше. Человек посмотрел вдаль и попытался понять, где же он всё-таки оказался? Солнце светило слишком ярко и непривычно, будто его выбросили на свет после десятков лет заточения в холодной и грязной темнице.
Всё, что он видел, это неясные силуэты нечто отдаленно напоминали высокие здания, однако изогнутые в неестественной форме. Быть может, они ими вовсе и не являлись, а лишь игрой его сознания и искажением образов испепеляющего светом горизонта. Другой бы счёл увиденное как божественный свет и долгожданное путешествие через великую речку. Пройти по священной тропе, умыться росой, что покоится на листьях векового дуба и приготовиться к встрече с богами и предками. Однако было нечто в этом месте, что никак не могло быть ни берегом божественным, ни землей духовной. Не было ни счастья, ни горечи на душе, даже воздух постепенно терял свой сладковатый привкус легкости.
Ощущалось это место пустым, абсолютно заброшенным на долгое время. От силуэтов домов хоть и веяло теплом, то только больше погасшим очагом, нежели жарким огнем. Когда-то здесь и существовала жизнь, счастье и радость, но нынче песчаные дюны побережья поглотили всё живое, или так казалось лишь на первый взгляд?
Песчинки продолжали тянуться к ступням человека, как верный питомец, друг, что ластиться после долгой разлуки. Мужчина не чувствовал себя дома, но и гостем так же себя не мог назвать. Ему тяжело было находиться здесь, но и по какой-то причине хотелось остаться. В поисках ответов на свои вопросы, он завороженный силуэтами на горизонте направился навстречу им, в надежде всё же узнать, где ему посчастливилось оказаться.
Резким, практически насильно, рывком, душу стервятника вырвали из груди и вернули обратно. Балдур открыл глаза и жадно хватал воздух. Холодный, заплесневелый и полный гнили, он оставлял после себя металлический привкус во рту, или это было его собственная кровь? Над ним крутился Коклоток, размахивая маленькими сосисочными ручками, и хватал себя за голову.
