— Извините, госпожа Лунагард, вы проснулись?
Мира в полном своем снаряжении лежала лицом вниз на белоснежных простынях широкой и дорогой на вид кровати. Девушка не могла понять, сработали ли её попытки разбудить женщину или нет. Ответа вновь не последовало, и всё что оставалось, это повторить…
— Госпожа…
— Я тебя слышу, — сдавленно раздалось сквозь подушки.
Мира медленно повернула голову и открыла один глаз, осматривая окружение. Знакомое место, знакомый запах. Её комната в частном поместье семьи, где она родилась и росла. Женщина перевернулась на спину и молча смотря в потолок выдохнула. Девушка сочла это как разрешение, и по долгу службы подошла к окну и отдернула кремовые занавески, впуская дневной свет внутрь. Мира поморщилась и тут же прикрыла глаза.
— Который час? — сонно прохрипела она.
— Ровно полдень, — ответила служанка, ставя поднос с крепким чаем на кофейный столик. — Прошу прощения, мне не сказали, что вы проведете ночь в семейном имении, я бы подготовила комнату как полагается.
Мира поднялась и села на край кровати. Её оружие с уже подсохшими пятнами крови лежало на мягком ворсистом ковре белого цвета. «Опять сдерут за чистку», — подумала она про себя. Такое пятно ни одно средство не выведет до конца, придется нанимать дезинфектора, а тот при виде имения взвинтит втридорога.
— Хорошо ли вам спалось? Я смотрю, вы даже раздеваться не стали, позвольте спросить, тяжелая ночь?
— Не помню, — пробормотала она, пытаясь сложить мозаику происходящего. — Ты новенькая?
Девушка протянула чашку чая, на что Мира отмахнулась и приказала поставить его на прикроватный столик.
— Ну как сказать, мы с вами, к сожалению, не встречались, а прислуживаю я вашей семье уже четвертый месяц.
— Так долго? — вопрос был задан ей, но казалось, что Мира больше спрашивает себя.
— Я скажу вашей семье, что вы проснулись.
— Нет, — как ножом отрезала Мира. — Сделай лучше одолжение. Скажи, что когда ты вошла, меня уже не было. Я через окно уйду.
— Вот так быстро? Даже с родным братом не повидаешься.
В двери стоял молодой меридинец с короткими уложенными волосами, тело его было заключено в чёрный классический костюм. Он зашел в комнату и кивнул служанке, та, поклонившись, засеменила в гардеробную.
— Доброе утро, Велиний.
