Листва резалась и кусалась, оставляя отметины своего прикосновения на обнаженном теле человека. Он медленно и глубоко дышал, а глаза слиплись от застывшей крови и гноя, что сочился с бровей. Человек шел, не глядя, а когда больше не смог, и запнувшись о нечто твёрдое и холодное, упал в сырую землю.
Он чувствовал, как едва слышно застонал зверек, его горячее дыхание у самого носа. Ему через боль удалось открыть глаза, когда из них выступили соленые капли сожаления. Молодой парень, с виду о котором уже нельзя было так сказать, среди размытых силуэтов, смог различить маленький комочек, что лежал перед его головой, размотавшись от грязных пеленок, которых ему удалось смастерить из лохмотьев. Он потянулся к нему ближе и крепко зажмурился. Слезы полились сильнее. Ему не было нужды их скрывать и прятаться, да и если бы так? Кто бы осудил молодого парня за это?! Кто бы посмел назвать его тряпкой или плаксой?! Нашелся бы тот, кому хватило смелости назвать трусом того, кто готов отдать собственную жизнь, за спасение другой невинной?!
Вдруг зверек быстро задышал и, протяжно проскулив, замолчал. Человек больше не ощущал горячего дыхания, не чувствовал сердцебиения. Всё просто остановилось, резко, как и его слезы. Парень, раскрыв глаза, каким-то образом вскочил на колени, и принялся ощупывать зверька, в поисках жизни.
«Нет, Нет! Вставай! Кричи! Закричи, пожалуйста! Богами молю, кричи!» — крутилось в его голове. Он бы и хотел это сказать, но порванный язык и выбитые зубы, выдавали лишь возбужденное мычание.
«Я жив! Просто мне очень плохо, больно и холодно», — хотел бы ответить зверек, но сил у него не осталось даже на дыхание: «Не уходи от меня, не бросай среди грязи и кустов, я потерплю боль и холод, но одиночество не вынесу никогда».
Неловкими движениями окостенелых от холода пальцев, человеку всё же удалось замотать его обратно в лохмотья, и он поднёс его ко рту, пытаясь отогреть оставшимся внутри него теплом.
«Больно, холодно … хочется …»
«Еда!» — стрельнуло в его голове. В отчаянной попытке сохранить жизнь зверьку, не щадя себя, он даже и не подумал, сколько времени ничего горячего не насыщало маленькое брюшко создания. Сам он и не мог подумать о крепкой похлебке, но отнимать мечту у другого? Полуслепым взглядом и худощавыми руками, он забегал по листве. Что-нибудь, плод, ягода что угодно! Покормиться от земли и двигаться дальше!
