- Джи, привет, это Дами, - сразу же представилась она, услышав голос, который, произнося даже самые милые и безобидные слова, звучал так, будто подразумевал «ну что за идиоты меня беспокоят?». Хуже того, при беседах лицом к лицу вся его манера выражала то же самое, поэтому Юна с трудом выносила продолжительное общение с братом. Она любила его, как члена своей семьи, как родного человека, но разность их взглядов была великой, а потому проживать одинаковые судьбы не имелось возможности. То, что казалось правильным Дракону, было вынужденной необходимостью его сестры, до последних месяцев не сильно утруждавшей себя в лицемерии и игре, выходившей у неё органично, но чем дальше, тем более тяготила её взятая на себя когда-то роль помощницы.
- Наконец-то! Тебя нашли? Почему они не звонят мне отчитаться? С тобой всё в порядке?
- Да, со мной всё хорошо, только… Джиён, отзови своих людей, я не пойду с ними никуда.
- В чем дело? – подозрительно спросил он.
- Моей жизни не грозила и не грозит опасность, - подумав немного, Дами сказала: - Я вышла замуж.
- Замуж? – механически повторил Джиён. Признавшись, девушка понятия не имела, какую реакцию вызовет это в брате. Что он подумает, что предпримет? – Хорошо, - чуть приглушенно выдал он, и так спокойно… так, как всегда, когда начинал размышлять. А вот это было в его персоне самым опасным – его мозги, приводящие почти всегда не к лучшим для окружающих решениям. – И кто он?
- Какая разница? – но Дами поняла, что ему всё равно доложат, с кем нашли её, и кто этот молодой мужчина, осмелившийся бегать по ночному Сеулу от драконов. – Просто человек, которого я выбрала. Стоматолог.
- Стоматолог? – опять вторил Джиён, но уже с большим ехидством. – И что же послужило причиной такого выбора, Дами? Чем он привлек тебя? – «Я спасала его от тебя!» - но это лишь послужит сигналом к тому, чтобы наброситься и убрать шваль, мешавшую с помощью сестры решать более глобальные проблемы.
- Любовь, - покосившись на Джина, понадеялась Юна, что тот не воспримет её признание всерьёз. Это всего лишь отговорка для брата. Дантист заинтриговано приподнял брови, прислушиваясь к каждому слову.
- Ты научилась шутить или разучилась думать? – хмыкнул он, приобретя в интонации угрюмую усталость. – Какая любовь, Дами? Ты с каких пор в неё поверила?
- Как нашла – так и поверила!
- А как потеряешь – опять разуверишься? – Джиён хохотнул, и сестра порадовалась, что хотя бы не смотрит сейчас в его глаза, всегда всё знающие, видящие больше, чем показывают, расковырявшие в своей досужести этот мир на мельчайшие частицы, познавшие его и, если не превзошедшие, то хотя бы достигшие того же уровня цинизма и жестокой непредсказуемости, что злой рок. – Что есть вера, принятая от одного явления и до другого, как не заблуждение?
- Кто сказал, что в заблуждениях не живешь ты? – Разговор с ним нужно прекратить, как можно быстрее, иначе он опять поставит её в тупик своей логикой, и она сдастся.
- А кто сказал обратное?
- Я! – по крайней мере, она могла спорить с ним как угодно грубо, он не причинит ей вреда, никогда и ни за что, в отличие от других, кто были ему никем, и попытались бы точно так же вести себя.
- Я заблуждаюсь, по-твоему, что любви нет? – Дами уже начинала жалеть, что назвала это поводом своего замужества. Что же ей, теперь придётся доказывать, играя новую роль влюбленной по уши в Джина, что брат ошибся и любовь есть? – Когда настрогаешь парочку детей, и обнаружишь своего новоиспеченного супруга в постели с любовницей, потому что ты ему больше не мила, пожалуйста, не прилетай ко мне со слезами и племянниками, ища поддержки и говоря, что я был прав. Я могу кое-как терпеть дураков от природы, но становящихся дураками добровольно я не люблю особенно.
- Не волнуйся, я тебя не побеспокою. Могу даже вообще больше не приезжать в твой Сингапур!
- Не можешь. Привези-ка мне зятя, хочу на него посмотреть.
- Что?! – Дами опять посмотрела на Джина. Тот не мог слышать, что именно планируется с его участием. – Но… Джиён, я не хочу везти его к тебе, я не знаю, что ты там задумал и не хочу рисковать жизнью этого человека.
