– Его богатство никак не связано с тем, буду я продолжать работать или нет. И нет, это не причина, почему я выхожу за него замуж, но в числе прочего это то, что меня в нем привлекает. Я не буду лгать: было бы очень здорово никогда больше не думать о деньгах, потому что, если честно, это все, о чем говорили мои родители до того, как расстались, и я боюсь, что это отравило им жизнь. Тебя как-то слишком напрягает, что я выхожу замуж не за того парня…
Во время этой короткой тирады в голове Эбигейл звучала другая внутренняя речь, в которой она убеждала себя, что разговаривает надменно и оборонительно. Она посмотрела на сигарету в своей руке и, поняв, что от нее только кружится голова, бросила ее в огонь.
– Согласен, – сказал Скотти. – Меня это слишком напрягает, потому что я ревную. Но ты меня убедила. Похоже, он действительно отличный кандидат. Просто, зная тебя всего два часа, я считаю, что ты удивительный человек и не должна недооценивать себя ради кого-то менее удивительного. В конце концов, тебе с ним жить всю оставшуюся жизнь.
Эта фраза – «всю оставшуюся жизнь» – крутилась в голове Эбигейл в течение всех выходных; ниточка тревоги по поводу того, что чрезмерная опека Брюса и его неумирающая любовь к ней со временем сотрутся.
Ее собеседник встал.
– И на этом последнем бестактном комментарии, думаю, мне лучше уйти, пока еще не поздно. – Он бросил сигарету на террасу и раздавил ее ногой. Эбигейл думала, что Скотти оставит ее там, но он поднял ее и положил в карман джинсов.
Эбигейл тоже встала.
– Он был лишь чуть-чуть бестактным.
– Если я выпью еще один бокал вина, то начну умолять тебя не выходить за него замуж и сбежать со мной.
Эбигейл усмехнулась.
– Беда не приходит одна… Кстати, твой свитер.
Она стащила свитер – ткань слегка потрескивала от статического электричества – и вернула ему. Скотти протянул ей руку, как будто для рукопожатия, и сказал:
– Мадлен, было приятно познакомиться.
Она пожала ему руку, и их взгляды встретились. Часть ее отступила на два шага назад и наблюдала за этим незнакомцем и собой в круге света от костра. Казалось, Эбигейл наблюдала за последним спонтанным романтическим моментом своей жизни. У нее перехватило дыхание, и на какой-то ужасный миг она подумала, что расплачется.
– Не хочешь обнять меня? – спросила Эбигейл, и он притянул ее к себе. И поскольку ей было холодно, она позволила объятиям продлиться слишком долго. От Скотти пахло табаком, но запах не был противным.
«Не делай этого. Не целуй этого мужчину», – подумала Эбигейл.
Они отстранились друг от друга, и он сказал:
– Ты веришь в маленькие карманы времени и пространства, которые существуют вне остальной нашей жизни? Вдруг это один из них и все, что происходит прямо сейчас, не считается? Это просто забудется, это будет наш маленький секрет, только между нами.
В голове Эбигейл промелькнула фраза «последняя интрижка». Рейчел произнесла эти слова ранее тем вечером, сразу после того, как Эбигейл впервые заметила напротив барной стойки в ресторане мужчину во фланелевой рубашке. Заметив ее взгляд, подруга тогда спросила:
– Последняя интрижка?
– Не поняла? – сказала Эбигейл.
– Ну так делают – последняя интрижка перед свадьбой…
– В смысле? Кто так делает?
– Не знаю, Эбигейл… Не злись на меня. Я просто пошутила.
Эти слова продолжали крутиться у нее в голове, когда она вновь шагнула в объятия незнакомца и поцеловала его, говоря себе, что ничего большего между ними не будет. Что, прежде чем выйти замуж, ей позволен поцелуй, один пьяный поцелуй.
Но поцелуй был слишком хорош, и Эбигейл сказала себе, что, возможно, это был маленький временной кармашек. Кармашек без имен и без последствий. Мир закружился, а Скотти так классно целовался, и когда его рука коснулась шеи Эбигейл, по ее телу пробежала дрожь.
Позже, несколько часов спустя, когда она лежала, бодрствующая и трезвая, на огромной кровати в его комнате, ей в голову пришла еще одна фраза. «Читатель, – подумала она, – я переспала с ним»[5].
– Яхочу услышать все про ваш ужин, – сказал Брюс после того, как они обнялись и поцеловались и она села напротив него в мексиканском ресторане в центре города.
– Боже, тот ужин… – сказала она. – Он был восхитителен.
– Расскажи мне о нем.
Эбигейл нервничала: что будет, когда она впервые увидит Брюса после поездки в Калифорнию? И вот теперь она была так несказанно рада, что говорит с ним, что он не разглядел написанную на ее лице неверность, что подробности того ужина полностью вылетели у нее из головы.
– Дай мне подумать минутку, – сказала Эбигейл. К счастью, ее спасла официантка, появившаяся, чтобы принять заказ на напитки.
Когда Брюс спросил ее снова, воспоминания о том ужине вернулись к ней, и она описала его блюдо за блюдом. Он слушал подробности с таким довольным видом, что Эбигейл слегка расслабилась, хотя чувство вины не угасало. Все будет хорошо, подумала она. Вроде выкрутилась…
