Толкнув двери, Эбигейл вышла к лестнице, ведущей в фойе, хотя, как и во всех фойе здесь, там не было стойки регистрации, лишь постоянно дежуривший портье. Как и раздевалка, фойе было отделано светлым деревом. Одна его стена была украшена суккулентами, а в другой был устроен водопад, и вместо каменной стена была водяной.
Скотти сидел на белом шезлонге под высоким окном, выходившим на темный лес. Эбигейл не хотела разговаривать внутри, поэтому направилась прямо к двери и вышла на прохладный воздух.
Позади здания дорожка из камней вела к деревянной скамейке, обращенной к березовой роще. Эбигейл села, Скотти сел рядом.
– Ты завела нового друга, – сказал он.
Эбигейл на миг растерялась, но затем поняла: он имел в виду Портера, мужчину в бассейне.
– Представь себе, – сказала она, уже раздраженная, решив, что ей, вероятно, стоит просто отказаться от плана «относись к нему как к хорошему парню».
– И что он за друг? – Скотти немного расстегнул куртку, и она увидела, что на нем фланелевая рубашка, возможно, та же самая, что была на нем в Калифорнии. Глядя на него сейчас, Эбигейл недоумевала, как она вообще могла счесть его привлекательным. Нет, он был красив той жилистой мужской красотой, которая ей нравилась, но его кожа была слишком загорелой, почти оранжевой, как будто он ходил в солярий. Кроме того, Скотти был чересчур напряжен: он сидел, повернув голову в ее сторону, а его пальцы (на них было три кольца) барабанили по коленям, словно он готовился к прыжку.
– Какой он друг? – повторила она его слова. – Мы занимались сексом в бассейне за пять минут до того, как ты там появился.
Скотти слегка отпрянул, и Эбигейл решила не отказываться полностью от своего плана завоевать его доверие.
– Шучу, – сказала она. – Только этим утром познакомились. Но нам нужно поговорить о нас, о том, почему ты здесь. Это безумие, ты согласен?
– Согласен, – сказал он. – Я знаю, что это безумие, но я также знаю, что то, что произошло между нами, было чем-то особенным. Это была лучшая ночь в моей жизни, Эбигейл.
– Прежде чем мы пойдем дальше, хотелось бы знать твое настоящее имя. Нечестно, что ты знаешь мое.
– Меня зовут Скотт, или можешь и дальше называть меня Скотти, если хочешь. – Он дважды моргнул, и Эбигейл подумала, что, возможно, он лжет.
– Но это было просто твое выдуманное имя на ту ночь. Я придумала его для тебя, – сказала она.
– Знаю, но ты угадала мое настоящее имя. Думаю, это как-то связано с тем, что я сказал, что буду называть тебя Мадлен. Тогда я этого не осознавал, но, похоже, я назвал тебя так из-за «Головокружения». Возможно, я подсознательно представил себя Скотти из фильма. И ты это угадала. Именно тогда я и понял, что нам суждено быть вместе.
– По-моему, это была случайность, – сказала Эбигейл.
– На самом деле ты в это не веришь, так ведь? Случайностей не бывает.
– По-моему, все это – случайность. Мне очень жаль. Я действительно так считаю. – Скотти хотел было перебить ее, но она продолжила: – Послушай, может, сделаешь мне одолжение и выслушаешь меня? Дай мне высказаться и не прерывай меня.
– Хорошо, говори.
– То, что произошло между нами в Калифорнии, было огромной ошибкой. Я слишком много выпила, и этого просто не должно было случиться. Это не значит, что я не считаю тебя привлекательным и что, будь я свободна, я не захотела бы продолжать отношения с тобой. Но я не свободна. Я влюблена в своего мужа, и сейчас для меня самое главное – защитить наши с ним отношения. Я прошу тебя… нет, я тебя умоляю, Скотти, пожалуйста, прекрати. У нас была прекрасная ночь, вот и всё. Мы никогда не будем вместе. Ни при каких обстоятельствах, и уж точно, если ты сделаешь что-то такое, что поставит под угрозу мой брак. Тебе это ясно?
Где-то в середине ее речи Скотти начал легонько качать головой – и все еще продолжал это делать.
– Это ясно, но я тебе не верю, – наконец сказал он.
– Во что именно ты не веришь?
– Я не верю, что ты любишь своего мужа. Люби ты его, никогда не переспала бы со мной за три недели до свадьбы.
– Как уже сказала, я совершила ошибку, и мне придется с ней жить. Вполне возможно, что три недели назад у меня имелись какие-то сомнения, но с тех пор они исчезли. Мне жаль, если тебе больно это слышать, но это правда. Я не идеальный человек. Я облажалась, и если Брюс узнает об этом, если ты сочтешь нужным ему об этом рассказать, я буду до конца своей жизни бороться, чтобы вернуть его доверие. – Эбигейл увидела, что в глазах Скотти промелькнуло нечто похожее на неуверенность, и продолжила: – Мы друг другу чужие, ты и я. Мне очень жаль, если ты думал иначе.
– Помнишь, как мы были в моей комнате в винограднике? – спросил он.
Эбигейл ничего не ответила, полагая, что он продолжит, но Скотти молчал.
– Да, помню, – наконец выдавила она. – Но я была пьяна, Скотти. Я действительно была пьяна. Весь тот вечер для меня прошел как в тумане.
– Весь вечер? – Он улыбнулся, как будто ему не терпелось услышать ответ.
– Не знаю, каких слов ты от меня ждешь, – сказала Эбигейл.
– Что это был хороший секс. Что это был самый лучший секс.
– Как я уже сказала, это…
