– Извини, – сказал Брюс. Теперь он хохотал так, что едва мог выдавить из себя хоть слово. Эбигейл подумала, что он обращается к ней, но смотрел он на Эрика. Тот перестал смеяться, хотя рот его все еще был растянут в широкой улыбке.
Негромкий голос внутри Эбигейл говорил им, что она все еще здесь, но голос этот не выходил наружу. Она чувствовала, что ее ноги начинают дрожать, а внизу живота что-то ослабло. Почему все они смеются?
– Посмотрите на нее, бедняжку, – сказал Эрик. – Она понятия не имеет, что происходит. – Он повернулся к Брюсу. – Кстати, она нашла твое кольцо. И узнала его. И побывала в священном месте.
– Боюсь, она сейчас грохнется в обморок, – сказал Чип.
Эбигейл почувствовала на себе взгляды всех мужчин. Налетел очередной сильный порыв ветра, взъерошивая волосы и теребя одежду, но никто не сдвинулся с места. Все это казалось странно ярким, почти как в замедленной съемке, лица были резко прочерчены, и каждая черточка казалась равной по значимости другой. Темные брови Брюса, выщипанные посередине. Бледно-голубые глаза Эрика. Белая кожа Чипа, поросшая рыжими волосами. Крошечные частички дождя и тумана в воздухе. И тихое хихиканье пилота, вырывающееся мелкими сдавленными смешками, хотя было видно, что он пытается остановиться. Все они проплыли перед ней, и тихий голос в ее голове шепнул ей, что ее единственный шанс – повернуться и побежать.
До линии деревьев на краю посадочной полосы было около пятидесяти ярдов. Ноги казались ей свинцовыми, но Эбигейл передвигала их с такой быстротой, на какую только была способна. Смех мужчин все еще был слышен даже на фоне звуков ее неистового бега. Она почти добежала до леса, когда что-то большое ударило ей в спину и рывком потащило на землю. Она упала и, больно ударившись подбородком о землю, заскользила и остановилась.
– Поймал, – раздался крик примерно в футе от ее уха. Затем ее с силой перевернули на спину. Это был пилот.
Эбигейл схватила прядь его волос и часть ожерелья и со всей силы дернула. Его голова дернулась вниз, ракушки разлетелись, а клок волос остался у нее в руке. Пилот стиснул зубы и сдавленно простонал.
– Сука! – прорычал он и ударил ее в подбородок.
Мир на мгновение потемнел и поплыл. Эбигейл зажмурилась. Когда она снова открыла глаза, все мужчины – Эрик, Чип, Брюс и пилот – стояли над ней, глядя на нее сверху. Брюс ухмылялся, стиснув зубы и широко растянув губы. Чип тяжело дышал, его борода блестела от пота. Взгляд Эрика был пустым, почти рассеянным. Пилот прижимал обе ее руки к твердой, мокрой земле. Эбигейл чувствовала, как сквозь одежду просачиваются холод и сырость.
– Она обмочилась, – сказал Брюс, сказал небрежно, как бы между делом. Эбигейл потребовалось мгновение, чтобы понять: он говорит о ней и ее джинсы пропитаны мочой.
Она услышала легкое постукивание и повернула голову. Чип держал в руке большой шприц и щелкал по нему пальцем.
– Подождите, – прошептала она, но пилот сжал ее еще крепче, а Чип присел и глубоко вонзил иглу ей в шею.
Некоторое время она была ничем.
А потом оказалась во тьме. Эбигейл знала это еще до того, как открыла глаза.
Кто-то кашлянул, и она подняла голову. К горлу подкатилась волна тошноты, и Эбигейл опустила голову. И закрыла глаза.
И вновь превратилась в ничто.
Кашель.
Не ее, а чей-то чужой. Влажный и сдавленный.
На этот раз, когда Эбигейл подняла голову, мир поплыл, но желудок никак на это не отреагировал. Где бы она ни находилась, здесь царила кромешная тьма, чернота без очертаний и формы. В воздухе пахло сыростью и чем-то еще – цветочный запах, который Эбигейл не смогла определить. Она села и тотчас обнаружила, что одно из ее запястий приковано наручниками к металлическому каркасу кровати, на которой она лежала. Другая рука была свободна; Эбигейл потянулась и потрогала ею лицо. И тотчас нащупала болезненную липкую корку на подбородке, там, где ее ударил пилот. Во рту было сухо и кисло.
– Эй, есть тут кто? – сказала она в пустоту. Голос прозвучал надтреснуто и невнятно даже для нее самой.
– Я здесь, – раздался в ответ голос примерно в десяти футах от нее. Женский голос, полный страха и немного – надежды.
– Кто там? – спросила Эбигейл.
– Джилл Гринли, – слова были произнесены шепотом. – А ты – Эбигейл?
– Да, я Эбигейл… Боже мой, что происходит? Как долго ты здесь?
– Я не знаю. Какой сегодня день?
Эбигейл услышала сдавленный плач.
– Думаю, сегодня среда. Вечер среды или, может быть, уже четверг. В среду днем мне сделали укол чего-то.
– Кто сделал тебе укол?
Эбигейл вспомнила события, которые произошли после того, как за ними прилетел самолет. Приехал Эрик, сказал ей, что хочет увезти ее с острова. Эрик и Брюс о чем-то спорили, а потом вдруг перестали. Они смеялись, все они, и она как будто была в некоем фильме – в том моменте, когда становится ясно, что все вокруг злые, что люди-стручки повсюду и что с этим ничего нельзя сделать.
– Чип, – ответила она в темноту. – Чип, владелец этого места, сделал мне укол, который меня вырубил. Но они все замешаны. Мой муж, Эрик и все остальные. Все они в этом замешаны.
