Она наблюдала, как под его головой быстро растекается лужа крови, как та просачивается в щели в полу. В ноздри ударил неприятный металлический запах. Эбигейл закрыла лицо рукой и отвернулась.
Решив снять забрызганную кровью одежду, она шагнула к своему бюро и выдвинула ящик, но тотчас вспомнила, что уже собрала свою одежду, когда думала, что сможет улететь с острова. Быстро оглядела домик, но своей дорожной сумки на колесиках так и не увидела. Уже было решила прекратить поиски, но решила проверить под кроватью. И да, сумка оказалась там, ее убрал туда Брюс. Эбигейл вытащила ее и открыла. Она решила не переодеваться, лишь достала из внешнего кармана телефон и ветровку с капюшоном, лежавшую поверх ее сложенной одежды. В открытом океане наверняка будет холодно. Прежде чем выйти, она по старой привычке похлопала себя по карманам и нащупала камень, который держала в переднем кармане. Эбигейл не была суеверна, но знала: именно этот камень поможет ей выбраться с острова.
Выйдя наружу, она порадовалась дополнительному слою одежды. Ночь была ясная, но со вчерашнего дня температура упала, и ей было видно облачко своего дыхания. Вдыхая ночной воздух, Эбигейл чувствовала себя на удивление спокойной. Странно, может, это шоковое состояние?
Она собралась сойти с задней веранды, как вдруг ее взгляд упал на прислоненный к перилам лук, где его оставил Брюс. Интересно, брал ли он его с собой, когда искал ее, воображая себя охотником, а ее – добычей? Рядом с луком находился колчан со стрелами. Эбигейл подняла лук, чтобы проверить, насколько тот тяжел, и как можно дальше оттянула тетиву. Однажды ей уже доводилось стрелять из лука, на ярмарке в стиле эпохи Возрождения, куда они ходили с Зои, когда учились в старшей школе. Зои выстрелила один раз, промахнулась и не стала повторять попытку. Эбигейл осталась в палатке и выпустила около двадцати стрел, исполненная решимости попасть в яблочко, что ей в конце концов удалось. Предельно внимательный мужчина-инструктор показал Эбигейл, как стоять, как держать руки, как аккуратно выпускать стрелу. Воспоминания об этом вернулись с сокрушительной ясностью; картинка из жизни, в которой на нее никто не охотился. Она взяла с собой лук и стрелы.
Найти тропинку, которая вела к пруду, было относительно легко; встав на нее, Эбигейл перешла на медленный бег, желая двигаться быстро, но не производить при этом лишний шум. Она вбежала в рощу. Мир тотчас потемнел, и ей пришлось замедлить бег, чтобы посмотреть, куда она идет. Лес шептался вокруг нее, черные деревья обступали ее со всех сторон. Она почувствовала, как пузырь страха в ее груди раздувается в огромный воздушный шар. Ее легкие судорожно сжимались, сердце стучало как отбойный молоток. Впереди нее что-то щелкнуло – то ли сломалась ветка, то ли с дерева упала шишка. Эбигейл тотчас инстинктивно сошла с тропинки в тень и застыла как вкопанная, заставляя себя не издавать ни звука. Ребенок внутри ее сознания помнил: если ты будешь молчать, лес поглотит тебя. Страх ненадолго исчез, но его сменило некое подобие горя. Будучи маленькой девочкой, прячась в лесу за домом, она жила в мире, который сама себе создала и который могла покинуть в любой момент. Ее родители были в доме менее чем в ста ярдах от нее. Отец, вероятно, возился в своем кабинете, мать была либо в саду, либо в ее любимом уголке для чтения на веранде возле кухни. Здесь, сейчас, Эбигейл была совсем одна. С тем же успехом она могла быть на острове, дрейфующем в самых холодных уголках космоса. А лес кишел психопатами, намеревавшимися ее убить…
Но не Брюс, подумала Эбигейл. Он истек кровью на полу домика их медового месяца. Она мысленно вернулась к тому, как вонзила и выдернула из его горла острие ножа: так же легко, как если бы проткнула воздушный шарик. Она вспомнила, как кровь брызнула из его тела. Что это напомнило ей? Что-то из далекого прошлого. И ей на память пришли шины, которые она много лет назад порезала на машине Кейтлин Остин после того, как та произнесла ужасные вещи о ее родителях. Эбигейл все это ясно помнила: украденный кухонный нож, разрезающий резину, свист выходящего воздуха, ощущение того, как расслабилось тогда ее тело… Она тотчас представила себе охваченного яростью Брюса, вцепившегося ей в горло. Всего несколько ударов ножом, и вот он уже лежит на полу, истекая кровью…
Эбигейл приказала себе больше не думать о том, что произошло, и прислушаться к лесу вокруг нее. После этого единственного ужасного хруста ветки никаких других звуков не последовало. Она собралась с духом и снова вышла на тропу. Двигалась как можно тише, затаив дыхание, осторожно сначала ставя пятку, а затем перекатываясь на мысок. Темнота одновременно и успокаивала, и пугала. Но затем тропа резко свернула вправо, и перед ней, переливаясь в лунном свете, открылся пруд.
