Эбигейл допила кофе, вернулась в дом за второй чашкой и поджарила себе тост. Позвонил отец и оставил ей голосовое сообщение, интересуясь, не хочет ли она пойти в кино на дневной сеанс. Зои тоже прислала сообщение, желая узнать, не хочет ли Эбигейл вместе пообедать. Решив, что еще не готова принимать решения относительно своего дня, она взяла вторую чашку кофе и, выйдя на террасу, поставила ее на журнальный столик рядом с белым камешком с красным ободком, который нашла на острове Харт-Понд и который сохранила. И прежде чем откинуться назад, взять лэптоп и нажать на ссылку, ведущую ее к свадебным фотографиям, потрогала камень.
Как и обещала фотограф, снимков были сотни, в блоках по несколько штук, которые загружались на удивление быстро. Большинство были черно-белыми, но некоторые – цветными. Изображения открывались на странице, словно переворачиваемые карты. Эбигейл приготовилась к приливной волне эмоций, но, как ни странно, – возможно, потому, что она этого ожидала, – эти фото ее не тронули. Она хорошо помнила тот день – как она и ее подружки одевались, как потягивали шампанское, как проходила официальная фотосессия на холме с рекой Гудзон на заднем плане, как они шли к алтарю, как произносили написанные ими самими обеты. Не забыла и коктейльную вечеринку, ужин и танцы. Эбигейл поймала себя на том, что некоторые снимки ей даже нравятся, что ей приятно снова видеть своих подруг и семью нарядными и веселыми. На фотографии с Брюсом смотреть было сложнее. Не потому, что она горевала по нему или неким образом скучала, а потому, что поймала себя на том, что пристально рассматривает на фотографиях его лицо, пытаясь разглядеть момент, когда он выдает себя, показывает свою истинную натуру. Но, увы, не увидела. На постановочных фото Брюс иногда выглядел напряженным, а его улыбка – неестественно широкой, но это могло означать что угодно. На непостановочных фото он выглядел в основном расслабленным и непринужденным. Были даже кадры, где Брюс смотрел на Эбигейл, и, казалось, в его глазах была любовь. Как же она так обманулась?
Это был один из вопросов, которые Эбигейл часто задавала себе в последнее время. Как она могла не распознать истинную натуру Брюса? Ослепили ли ее его романтические жесты? Или его деньги и успех? Или же он просто казался настолько непохожим на Бена Переса, что она влюбилась в него вопреки всему? Эбигейл сомневалась, что когда-либо узнает ответ.
Но она действительно думала, что на свадебных фотографиях, возможно, есть подсказка. Вдруг Брюс выглядел так, будто был влюблен в нее, потому что действительно был влюблен, пусть и неким необычным, извращенным образом? Даже зная, что ждет ее впереди, что он отомстит ей за измену, Брюс все равно чувствовал к ней любовь или нечто вроде любви? Или же она видела в нем то, что ей хотелось видеть? Самым логичным объяснением было следующее: Брюс был психопатом. И этот психопат пошел на семинар, где ему рассказали то, во что он в глубине души верил с тех пор, как его мать бросила семью: женщинам нельзя доверять.
И причина, почему Брюс выглядел искренне влюбленным на фотографиях, заключалась в том, что он очень хорошо притворялся.
Эбигейл почти закончила просматривать фотоальбом, когда на одном из последних снимков что-то привлекло ее внимание. Это было фото последнего танца, она и Брюс, уставшие и счастливые, в центре танцпола. Она хорошо это помнила. Свои уставшие ноги, джазовую версию Every Breath You Take, шутки с Брюсом. На фотографии они оказались не в фокусе, в то время как зрители, свадебные гости на краю танцпола, были видны в мельчайших подробностях. Там были ее родители, стоящие рядом друг с другом. Мать выглядела сонной, а отец сиял улыбкой, вероятно слегка подвыпивший. За зрителями была широко распахнута белая дверь амбара, увешанная гирляндами цветов. В дверях, подсвеченный сзади, вероятно, фарами отъезжающей машины, стоял мужчина. Эбигейл увеличила изображение. Оно было сильно пикселизировано, но сомнений не оставалось: это был Эрик Ньюман.
Эбигейл вспомнила, как ей показалось, что она заметила его, когда шла обратно по дороге той ночью. Не столько заметила его, сколько учуяла запах французской сигареты, которую он курил. Было странно думать, что Эрик действительно присутствовал там. Интересно, улучил ли Брюс какой-то подходящий момент, чтобы поговорить с ним? Может, даже поболтать о той игре, в которую они собирались сыграть на острове Харт-Понд…
Эбигейл закрыла лэптоп. Она насмотрелась фотографий и вряд ли когда-нибудь снова захочет их разглядывать.
